Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Оказывается, это тот парень, который играл на рояле.

– С вами все в порядке? – спросил он у нее глубоким волнующим голосом, таким сладостным, каким бывает на вкус горячий шоколад. Вот только с акцентом она не разобралась. Вроде бы американский, а вроде бы и нет… Его огромные глаза, окаймленные густыми, загибающимися вверх ресницами, были такими темными, что зрачки сливались с роговицей, и трудно было понять, где грань перехода от одного к другому.

– Все хорошо! Все отлично! Я в полном порядке! А вы? – пролепетала она растерянно, пожалев в глубине души, что не накрасила губы ярче.

– О, со мной все тоже в полном порядке! В конце концов, это же не меня отправили в нокдаун. Вроде уже взрослый мужчина, а повел себя…

– Думаете, гости все видели? – Дот слабо улыбнулась.

Пианист молча обозрел месиво из яиц и майонеза, которое красовалось на полу, потом перевел глаза на публику, сгрудившуюся возле них, и флегматично обронил:

– Не думаю, что кто-то зафиксировал сам факт столкновения.

Дот слегка надула щеки, набрав в рот побольше воздуха, а потом с силой вытолкнула его наружу и стала расправлять свой передник.

– Мама меня точно убьет!

– Ну на работе всякое может случиться! С кем не бывает?

– Да, но почему-то это «всякое» обязательно случается именно со мною! Пойду наводить порядок!

Присев на корточки, она принялась собирать с пола разбросанные половинки яиц, сгребая их в кучу рукой, перемазанной майонезом и начинкой. Салфетка, которой изначально был застелен поднос, теперь вполне сгодилась для половой тряпки.

Покончив с уборкой, Дот поднялась на ноги, держа перед собой поднос с останками того, что еще совсем недавно называлось «фаршированными яйцами». На какое-то мгновение она замешкалась в явной растерянности, с видом человека, не знающего, что ему делать дальше.

Пианист молча взял из ее рук поднос и поставил его на небольшой приставной столик у двери.

– Пожалуй, вам надо глотнуть немного свежего воздуха. Сильно ушиблись головой?

– Немного стукнулась! – кивнула Дот.

– Но мне надо на кухню. Забрать волованы.

Она махнула рукой в сторону двери.

– Какие еще волованы? Уверен, гости не умрут с голоду, если вы подадите их пятью минутами позже!

Дот безвольно последовала за парнем сквозь жужжащую толпу в сторону террасы. Холодный январский воздух обжег лицо. Ночное небо было безоблачно чистым и все сплошь усыпано крупными яркими звездами.

– Какая прекрасная ночь! – восторженно выдохнула Дот, уставившись в небо.