Name: Дитя дьявола
Author: Джорджетт Хейер

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

"— Полагаю, мне следует поблагодарить вас за то, что изыскали возможность посетить меня, — спокойно начал его милость.

На это замечание ответа, по-видимому, не требовалось.

После тягостной паузы герцог продолжал:

— Видал, ваше присутствие в Англии представляется крайне… крайне стеснительным. Но, думаю, я найду в себе силы обойтись без оного.

Видал холодно взглянул на отца.

— Так значит, он мертв?

Брови Эйвона поползли вверх.

— Вы не знаете? Как такое возможно?

— Не знаю, сэр.

— Завидую вашей беззаботности, дорогой друг.

Насколько мне известно, этот джентльмен пока жив. Но в данную минуту вопрос, останется он в этом состоянии или нет, заботит меня менее всего. Для вас это не имеет ровно никакого значения. Три месяца назад я предупреждал вас, сын мой, что очередное убийство приведет к трагическим последствиям. Позвольте заметить: весьма опрометчиво пренебрегать отцовской мудростью.

— Безусловно, сэр. Как я понимаю, мне грозит предстать перед судом?

— Ничуть, — с ледяной учтивостью ответил его милость.

— Я еще кое-что значу в этом бренном мире. А понимать это следует так, что в течение нескольких лет вам придется обитать на континенте. На защиту попранной чести, осуществленной по всем правилам, в обществе могут посмотреть сквозь пальцы. Ссора же в кабаке, будем надеяться, забудется.

На щеках его светлости заполыхали подозрительные красные пятна.

— Позвольте возразить, сэр. Свои дела, как в Барн-Элмс, так и в кабаке, я всегда вел по всем правилам.

— Приношу свои извинения, — Эйвон слегка наклонил голову.

— Вы должны снисходительно отнестись к моим преклонным годам, которые не позволяют мне должным образом оценить манеры вашего поколения. В прежние времена мы никогда не устраивали дуэли в игорных домах, да еще будучи в состоянии крайнего опьянения.

— Признаю свою ошибку, сэр. И сожалею о ней.

Герцог поднял на сына взгляд, исполненный холодного сарказма.

— Ваши чувства, Видал, интересуют меня менее всего. Но мне претит, что вы имели наглость огорчить свою мать.

Это непростительно. А потому вы немедленно покинете Англию.

Видал побледнел, у него дернулся уголок рта.

— Я предпочитаю предстать перед судом, сэр.

— По-видимому, вы не вполне понимаете, о чем идет речь, дорогой мой друг, — заметил его милость, нацепив монокль. — Вы покинете Англию не для того, чтобы спасти свою драгоценную и весьма импозантную шкуру, и не потому, что такова моя воля, а чтобы избавить свою мать от дальнейших тревог за вашу жизнь.