Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Несколько секунд тараним друг друга взглядами, и затем я отвечаю:

— Это Ольга Милецкая, у неё тоже есть доля. Недостаточно для входа в совет, но по моему приказу она выступает в роли консультанта.

— А-а, Милецкая! Что же вы сразу не сказали? Простите мою грубость, сударыня, — Ларин обозначает поклон.

Она кивает в ответ. Не похоже, что простила.

— Итак, господа, — Тимофей усаживается напротив меня. — Прошу ввести меня в курс дел.

— Мы начнём обсуждать текущую повестку, а вы внимательно слушайте, Тимофей Иванович, — говорю я.

— Если появятся вопросы, задавайте.

— Подождите, мне нужно хотя бы в общих чертах понимать текущую обстановку."

"— А вы её не понимаете? Я направил вам полный пакет рабочих документов, который вы запрашивали. Поэтому должны быть в курсе всех дел. Итак, барон, — я поворачиваюсь к Булатову. — Что там с поставками нового оборудования для Цитаты-Люкс?

Мы приступаем к обычному собранию, и на какой-то момент я даже забываю, что Ларин здесь есть. Он не задаёт никаких вопросов, только время от времени делает пометки.

Но через полчаса начинает тоже включаться в обсуждение — и предлагает, надо сказать, здравые вещи. Заметно, что у человека есть острый ум и опыт в бизнесе.

Интересно, с какой целью Виталий заслал его сюда? Уничтожить Цитату изнутри или же просто выгнать меня из совета? Что так, что эдак я останусь без сильного актива. Но какой же способ выбрал мой средний дядя? Или сразу оба?

Пока что трудно понять. Нужно дождаться, когда Тимофей перестанет изображать заинтересованного акционера и начнёт достигать своей цели.

Собрание подходит к концу, когда Ларин вдруг поднимает руку:

— Я бы хотел поднять голосование, господа.

— О чём? — бурчит Булатов.

— О том, чтобы вернуть в совет графиню Белозерскую. Согласно доле, она имеет на это право, не так ли?

— Так, — киваю я. — Но её сиятельство была исключена из совета моим указом.

— Да-да, я понимаю подоплёку. Она хотела выгнать вас, однако получилось так, что это вы выгнали её. Но нам необходимо вернуть графиню.

Вот оно, началось.

Ларин мутит воду и, не скрываясь, пытается ослабить мою позицию в совете. Понятно ведь, что Белозерская, если вернётся, будет против меня.

Точнее, это он так думает. Ведь он не знает, что мы с графиней уже договорились. И пускай у меня вызывает сомнения этот союз, на Зинаиду можно надеяться хотя бы отчасти. Ларин же — однозначно мой враг.

Я так и думал, что он захочет вернуть Белозерскую в совет. И даже знаю, какие аргументы он выдвинет в пользу этого.