Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Не хочу ввязываться в это снова и посеять хаос в своей размеренной жизни! Не хочу той боли, что частенько пытается выбраться из-под замка. Нет! Я не лягу снова на этот жертвенный алтарь!

Изолируйте меня от этого человека! Да, меня! Закройте где-нибудь, приварите несколько железяк снаружи, чтобы никто не пробрался ко мне и не трогал!

– Громов! – обжигает ухо яростный голос брата. – Ты ещё посмел заявиться сюда!? Хватает наглости??

– Костя. – выставляет руку Кирилл, мешая ему кинуться на Феликса.

– Оставь его. Людей полно вокруг. Злата смотрит…

Громов молчит, позволяя другим рычать на него и выражать вражду. Ничего не говорит, не просит, не заявляет о своём. Просто стоит и смотрит.

Но я не вижу… не вижу за очками его взгляд!

Не знаю что за ними прячется, но ощущаю, будто по коже жгучими розгами бьют. Нестерпимо. Словно обгладывают. Понимаю одно – по незаметному наклону головы мой бывший муж опускает взгляд вниз. Туда, где стоит маленькая девочка в чёрном платье и во все глаза смотрит на незнакомца, даже не подозревая, что он тот самый папа, который есть у других, но не у неё…

Грудь выламывает, когда я вижу их необычайное сходство не по памяти, а вживую.

Моя златовласка вылитая Громова…

Нет! Она моя, Феликс! Моя!

Костя реагирует правильно, скашивает взгляд на любимую племянницу, борется со своим нравом ради неё. Не хочет пугать.

Кирилл напрягается не меньше. Опускается на корточки перед Златкой, поворачивает к себе, натянуто улыбается и поднимает её на руки.

Второй рукой находит мою и тянет за собой:

– Уляш…

А я всё стою. Приросла к месту.

Феликс…

Не моргая, выцепляю из его образа все мелочи. Стиснутые плотно губы, выпирающие костяшки на сжатых кулаках, наморщенный лоб, вздутые вены на шее, проступающие через ткань одежды мышцы.

Громов пришёл не с миром. Столбняк у него временный, в любой момент начнёт наступать.

– Уля! – поддерживает друга Костя, в голосе слышатся редкие властные ноты.

– Быстро очнулась и пошла! – за платье дёргает, повинуюсь, с выдохом отворачиваюсь. Но только нога зависает над землёй, чтобы сделать шаг, как откуда ни возьмись выплывает Инга, гражданская жена моего отца:

– Феликс, дорогой! Как хорошо, что ты пришёл попрощаться с Денисом!! Он бы это очень оценил!"

"Замираю, снова возвращая внимание к Громову. Испытываю какое-то противоречивое разочарование, когда не слышу его голос. Он только слабо кивает Инге.