Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Лишь бы Харитон остался жив, лишь бы не нашла его вражеская пуля…

Выехала Илита из Москвы вечером, а к середине следующего дня уже была в Харькове.

Она разыскала здание летной школы, предъявила на пропускном пункте свои документы.

Надо ли говорить, как волновалась Илита, переступая порог летной школы. Она то краснела, то бледнела, то вдруг прижимала ладонь к сердцу, стараясь унять его частый бег. Примут ее или не примут? Оказывается, тут надо сдавать несколько экзаменов! И самый страшный из них — русский язык.

Русский язык всегда был слабым ее местом. Сколько сидела она над грамматикой на курсах при академии! Сколько слез пролила тайком, когда в тетради появлялась еще одна неудовлетворительная оценка! Конечно, упорная работа дала свои результаты — Илита делала теперь гораздо меньше ошибок, чем раньше. И все-таки владела она русским языком недостаточно хорошо.

Что, если она не напишет диктант как следует?

Тревожное предчувствие не обмануло Илиту. На ее листочке с диктантом преподаватель написал красным карандашом: «Очень плохо! Учиться, вероятно, не сможет».

Найдя Илиту в коридоре, он с жалостью покачал головой и произнес:

— Как же так можно, милая девушка? На одной страничке вы сделали семнадцать ошибок! И каких!.. — Он помолчал. — Если бы я и хотел вам помочь — вижу ведь, мечтаете вы попасть в школу, — не мог бы!

Не сумев сдержать слез, Илита бросилась по коридору. Ее задержали. Кто-то из курсантов предлагал направить делегацию в учебную часть. Ганна Саенко, с которой Илита познакомилась уже в Харькове, начала утешать ее.

Но Илита почти ничего не видела и не слышала.

— Знаешь что, Даурова? — решилась вдруг Ганна. — Иди-ка ты прямо к начальнику школы. И я с тобой пойду. Скажу, что будем заниматься русским день и ночь. Вытянем тебя. Вытирай слезы — слезами горю не поможешь. Пошли!

Ганна потянула Илиту за руку.

Начальник школы, сухопарый, малоразговорчивый полковник, звонил по телефону, когда девушки явились к нему. Они остановились у дверей кабинета и ждали, пока полковник освободится.

Наконец он положил трубку на рычаг, не торопясь потянулся за папиросами, закурил и, отмахнувшись от дыма, стал разглядывать пришедших.

— Что у вас за чепе? — спросил он. — И как это мой адъютант пропустил вас ко мне без разрешения?

— А мы, товарищ полковник, дождались, когда он вышел на минуту, — с неожиданной улыбкой на лице ответила Ганна.

На губах полковника мелькнула ответная улыбка.