Домработница подала нам кранахан[33], обожаемый шотландский десерт отца. Мы ели его, потягивая едва терпимую картофельную водку «Огилви», как он любил.
Кэти зачитывала завещание. Она единственная из нас троих не собиралась никого убивать, если не получит то, что хочет, так что решение казалось справедливым.
– Маме остаются особняки, двадцать пять процентов акций Black & Co. и все фамильные драгоценности. – Кэти подняла взгляд от документа и сжала мамину руку.
– Черт, а я пришел сюда только ради колье от «Тиффани».
Что ж, это было быстро, – сказал Джулиан, делая вид, что встает со своего места. Мама шлепнула его по бедру и усадила обратно. Они обменялись усталыми смешками. Я оценил то, что Джулиан снова ввел сарказм в нашу повседневную рутину после смерти отца, но у меня не было настроения смеяться. Взгляд Кэти вернулся к странице. Бумага дрожала в ее руке, как осиновый лист. Она прикрыла рот ладонью, в ее глазах блестели непролитые слезы.
– Я унаследовала все винтажные платья, которыми владеет Black & Co.
и те, что были созданы или использовались иконами моды. Пятнадцать процентов акций компании. И лофт! – но я знал, что послужило причиной слез. Платья. Они значили для нее больше всего. В центре города расположен музей нашей корпорации, где хранились знаменитые исторические платья, которые Кэти так любила. В детстве она ходила туда почти ежемесячно. Мне интересно, бывала ли там Мэд. И смогу ли я сводить ее туда. Я задавался вопросом, позволит ли она мне.
– Джулиан, ты следующий. – Кэти наклонилась, сжав его колено.
Если в последствиях смерти отца и был какой-то положительный момент, так это то, что Джулиану дали второй шанс, хотя он об этом не просил. Все единогласно и молчаливо согласились, что он идиот мирового масштаба, который последние несколько лет вел себя как полнейший козел, но карма поимела его так сильно – сухо, без смазки, – что никто из членов нашей семьи не испытывал особого желания и дальше разрушать его жизнь. Позвольте мне внести поправку: я бы никогда не упустил удобную возможность помучить Джулиана, но более не желал видеть его крах.
– Джулиан получает двадцать процентов акций, обе недвижимости, в которых вы с Эмбер проживаете, Эдинбургский замок и дом твоего детства в Данди. Также здесь есть личное послание. – Она откашлялась, с беспокойством глядя на него. Джулиан опустил голову и сжал ее в ладонях, его спина дрожала. Он всхлипывал. Дом в Данди оказался приятным штрихом. Никто из нас не подозревал, что отец его сохранил.
