Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"— Тебе, Урусов, сейчас даже думать о магии нельзя. Вставай и пойдём к костру.

Подняться мне удалось со второй попытки. Босые ноги отзывались болью, а в коленях чувствовалась слабость. Кривясь и отмахиваясь от оседающих хлопьев пепла, я побрёл в сторону монаха.

— Что это было? — Попытка говорить вызвала приступ кашля.

— А это ты, мил человек, заново инициацию прошёл.

— Я про ту тварь. Это вы перекинулись?

Лукиан расхохотался.

— Ты меня что, за оборотня держишь? Я честный некромант, а не волколак. А всё, что ты видел, — только воображение и страхи.

Ух, как ты пятки смазал! Думал, придётся тебя утром по всему лесу искать, а ты вернулся.

Выругаться я не успел, закашлявшись от дыма.

— Двигай к костру, мы ещё не закончили.

Одеться Лукиан мне не дал.

— Садись, — указал он на бревно у костра, — да голову подставляй.

— Зачем?

— За надом, — фыркнул монах, но всё же пояснил: — Наколю тебе на темечке Слово, для закрепления. Вот только не возражай, Урусов! У меня то же самое, и Ваське я делал. Садись, не выпендривайся.

Я провёл ладонью по голове — ни одного волоса там не было. Всё сгорело при взрыве, оставив гладкую лысину.

— Детей надо в ученики брать, — ворчал монах, рисуя на моей макушке линии и окружности, — чтобы даже слова против вякнуть не могли. Не боись, Урусов, волосы отрастут — ничего видно не будет.

Игла Лукиану не понадобилась. Он нанёс краску, а затем выдохнул на рисунок густое облачко эфира, отчего кожу защипало.

— Всё, Урусов, свободен. Магию постарайся не трогать, пока сама не проснётся.

Испортить ничего не испортишь, а вот головную боль заработаешь.

* * *Удивительно, но после ночного забега босым через лес на стопах у меня не было даже царапины. Уж не знаю, повезло мне или это магия помогла, но факт остаётся фактом. А вот усталость в ногах тянула свинцом, и я порой отставал от Лукиана, прущего через лес носорогом. Монаху, как он сказал, надоел лес, и он торопился вернуться в усадьбу к нормальной еде и мягкой постели. Хотя было у меня подозрение, что в его фляге закончилась рябиновка.

На ходу я пытался разобраться в своих ощущениях. Анубиса не чувствовал совершенно, будто его никогда и не было. И в то же время там, где он был раньше, не было и пустоты. Что-то другое заполнило меня до самого краешка. Тёмное, густое, опасное и одновременно спокойное. Но «пригубить» это нечто я пока не рискнул.

— Прижиться должно, — не оборачиваясь бросил Лукиан, — неделю, другую, месяц. Сам поймёшь, когда Талант вернётся.