Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А у нас с милочкой сейчас будет отдельный разговор.

Уже на границе тумана в спину ударил голос:

— Констан, освободи меня!

— Нет, — я не стал оборачиваться.

— Констан! Не оставляй меня!

Я поднял руку и помахал ей.

— Ты сама выбрала, Диего. Прощай.

— Констан!"

"Туман захлестнул меня, и я закрыл глаза. Но прежде чем я вернулся в обычный мир, меня догнал душераздирающий крик, полный ужаса и боли.

* * *Возвращение в Злобино вышло суетным, шумным, наполненным ахами, причитанием и слезами. Вид раненых, с трудом выбирающихся из дормеза, вызвал у моих домашних лёгкую панику, но Марья Алексевна железной рукой навела порядок и всё вокруг завертелось.

Я, можно сказать, практически не пострадал, синяки и разбитые губы не в счёт. Но вот видок у меня был ужасный, и пришлось минут пять убеждать, что помощь не требуется. Всё внимание переключилось на Боброва и Апполинария: над ними хлопотали, охали, промывали и перевязывали. Срочно послали за хирургом из Меленок, а раненых разнесли по комнатам.

Киж отбрыкался от любого участия, попросил выдать рябиновки и сбежал куда-то в сторону кухни. А вот Ваське повезло больше всех: досталось ему не сильно, но вид у новоиспечённого камердинера был такой несчастный, что его поручили заботам молодой орки-горничной. Девушка так на него смотрела, что было ясно — уход за ним будет выше любых похвал и холостым ему ходить недолго.

Пусть ран у меня не было, но вот сил не осталось совершенно. Не физических, а внутренних — Анубис потратил всё, что мог, и даже поскрёб по донышку.

И не во время боя, а при допросе Диего: именно Талант вытягивал из испанки нужные сведения. Не зря меня выгнали в туман, пробудь я там дольше и задай ещё парочку вопросов, может, и не смог бы вернуться. Так что я отказался от помощи, ушёл в свою комнату и рухнул на постель, заснул, едва голова коснулась подушки.

Проспал я почти полтора суток. Изредка просыпался, обнаруживал рядом Таню, что-то ел из её рук, закрывал глаза и снова погружался в сон.

В эти редкие минуты пробуждения я чувствовал, как в груди ворочается Анубис и урчит в такт Мурзилке, спящему рядом. И скажу честно — Диего мне ни разу не снилась.

* * *Очнулся я на третий день с рассветом, полный сил и со списком дел в голове. Спустился в столовую, где был тут же пойман Настасьей Филипповной, накормлен блинами, напоен кофием и посвящён в последние новости.

Хирург из Меленок, тот, который лечил опричников, уже уехал.