Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

По-моему, ее светлость — величественный вариант миссис Петтигру!

Лотти была озадачена.

— У графини, должно быть, куча друзей, если она собирается пригласить их всех к себе!

— Много знакомых, да, — поправила Хелена, — и прихлебателей, но я сомневаюсь, что они действительно ее друзья! Мне она показалась одиноким старым человеком, несмотря на надменные манеры.

— Ну, возможно, что ты права, — сказала Лотти, которую аргументы кузины не убедили. Затем, меняя тему, спросила заинтересованно: −А я пойду с тобой в пятницу, как ты думаешь? Тебе ведь нужен кто-то, кто будет тебя сопровождать.

Хелена помолчала, обдумывая слова подруги, но затем отрицательно покачала головой. Раньше включение Лотти во все приглашения считалось само собой разумеющимся, но небольшие собрания деловых знакомых ее отца в сопровождении их жен и детей не могли идти ни в какое сравнение с тем светским раутом, который леди Изабель, очевидно, замышляла на пятницу.

— Я спрошу у лорда Маркфильда, — произнесла она, наконец, но потом, вспомнив о неловкой ситуации с экипажем, вздохнула: — Но это даст ему еще один повод считать нас ужасными простушками!"

"Лотти задумалась, но тут ей в голову пришла блестящая мысль: раз леди Изабель несет ответственность за дебют Хелены, у нее и надо спросить совета.

Хелена схватила руки кузины:

— Ну конечно! Как глупо с моей стороны не подумать об этом самой! Я сейчас же напишу ее светлости.

На следующий день, проведя утро на благотворительной раздаче еды, девушки вернулись домой, где обнаружили, что за время их отсутствия пришел не только ответ от графини на вопрос Хелены, но и очаровательная коробочка с фиалками и первоцветами от лорда Маркфильда.

К облегчению Хелены и к ужасу ее кузины, леди Изабель сообщала, что при условии, если мисс Дэниеле будет должным образом одета и причесана, ее присутствие на пятничном вечере окажется вполне уместным.

— Я уверена, что даже она не найдет, к чему придраться в нашей внешности, — заявила Лотти, прочтя письмо графини. — Большинство этих красивых вечерних платьев, которые мадам Деви сшила нам в прошлом году, едва ли вообще видели дневной свет, не говоря уж о том, чтобы мы их куда-нибудь надевали, так что тебе не придется краснеть за мой вид!

Хелена, занятая созерцанием цветочного подношения, резко повернулась к кузине:

— Краснеть за твой вид? Господи, Лотти! О чем ты говоришь? Как ты могла подумать, что я могу стыдиться тебя — ты моя самая близкая подруга!

— Это сейчас, — ответила та, только немного успокоенная.