Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А как Халририй? — промурчал мне на ухо алхимик, пальцем поглаживая ареолу моей груди.

— Ревнивец, — засмеялась я. — Проходу мне не дает. Контролирует, чтобы никто, кроме него, не посещал мои покои.

— И у Олдена снова облом?

— Не только у него. Его имперачество тоже еле сдерживается, чтобы не заточить родного сына в соседнюю камеру с Басанти. А Таурлендиил и вовсе не появляется в замке. Халририй против непрошенных гостей.

— Его имперачество, — усмехнулся Голденваль. — У императора так-то есть имя…

— Пофиг. Я уже привыкла обзывать его, — улыбнулась я, подбородком упершись в твердую грудь.

— А ты, Владлен? Собираешься за меня бороться? Однажды мне придется сделать выбор. Если Хал так и не смириться с вами, я стану только его законной супругой. От него отказаться я, увы, не могу. Я ношу под сердцем его дитя.

— Я на штамп в паспорте и не претендую. Тем более, мой дом здесь, Вита, на Палармусе. Не хочу переезжать. Мне будет достаточно даже твоих редких визитов. — Он завалил меня на постель, подмял под себя и мазанул по моему лицу агрессивно-нежным взглядом.

— Какая же ты красивая, — прошептал, склонившись к губам и подарив мне очередной поцелуй. Как кипяток горячий.

— Влад-ле-е-ен, — томно простонала я ему в губы, обвивая его шею руками и раздвигая ноги.

Все мои мужчины абсолютно разные — и внешне, и по характеру. Они даже любят по-разному. Но все настолько искренни в своих чувствах и слабостях, что мне проще повеситься, чем остановить свой выбор на ком-то конкретном. И не будь Хал таким упрямым ослом, уже все бы завершилось свадьбой.

Моей и… пятерых женихов — самого Хала, Олдена, Таурлендиила, Голденваля и его супер-пупер-улетного имперачества. Я даже придумала, какое у меня будет платье, и как мы украсим алтарь в Зарикании, где проведем незабываемый медовый месяц. Купаясь в термальных источниках, занимаясь любовью, мечтая и строя грандиозные планы на будущее, которое будет становиться краше с каждым новым днем.

Оставив мои губы мне, чтобы кусала их до боли, Голденваль плавно опустился к шее, покрыл поцелуями пульсирующую венку, переключился на холмы моей груди и довел меня до истошного крика своими ласками моих чувствительных сосков.

Выгнувшись дугой, я ногтями впилась в его мощные плечи и расцарапала их до крови. Звучно втянув воздух сквозь плотно стиснутые зубы, алхимик издал глухой рыхлый стон.

— Прости, Владлен, — прошептала я, опомнившись.

— Ничего, детка, заживет, — улыбнулся он и, глядя мне в глаза, языком скользнул вниз по моему животу.