Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Основа внутри забурлили мощью аспекта, и я, пожалуй, не постеснялся бы прямо при свидетелях вырвать позвоночник его благородию барону.

Не будь у меня уверенности, что чего-то такого Зубовы от меня и ждут. Теперь все встало на свои места — и их подозрительное спокойствие, и неуверенность судьи, и даже отсутствие главы рода — Николая Платоновича. Похоже, его сиятельство не слишком-то рассчитывал на купленные показания свидетелей и честную победу в суде — и задумал очередную гадость.

Но какую?..

— Что с вами, Игорь Данилович? — Белозерский легонько коснулся моего плеча.

— Вы будто самого черта увидели.

— Можно сказать и так, — проворчал я, провожая чернявого взглядом. — Вы знаете этого человека?

— Нет. Впрочем… — Белозерский прищурился, разглядывая три спины в пиджаках. — Мне приходилось слышать о бароне Мамаеве, хоть он и не задержался в Новгороде.

Его светлость явно не слишком-то хотел обсуждать моего старого знакомого — однако наверняка что-то да знал. Иначе не стал бы хмуриться и морщиться так, будто в зал притащили ядовитую змею.

— Кто он? — тихо спросил я. — И что ему здесь нужно?

— Не знаю, — с явной неохотой отозвался Белозерский. — В столице Мамаева считают… В общем, ходят слухи, что он из тех благородных господ, что не стесняются испачкать свой титул и фамилию всякими сомнительными делами.

— Это я, пожалуй, знаю и так. — Я кивнул дяде и без особой спешки зашагал по проходу, который разделял ряды сидений в зале. — А можно подробнее, Константин Иванович?

— Похищения, взятки и прочая дрянь… Дуэли, конечно же.

— Белозерский скривился. — Не знаю, что из этого на самом деле правда, однако барон, без сомнения, человек в высшей степени опасный.

Дуэли, похищения, взятки… А заодно и, похоже, скупка трофеев у вольников и поиски невесть чего за Пограничьем. Мамаев, очевидно, делал за Зубовых ту работу, которой их сиятельства брезговали. И наверняка его появление здесь тоже что-то означало.

К примеру — очередную пакость.

Из тех, что непременно сопровождали каждую нашу встречу.

— Занимайте места, милостивые судари и сударыни! Мы уже четверть часа как должны были начать!

С кафедры раздался стук судейского молотка и сразу за ним — голос. Высокий и противный, как визг пилы — под стать крысиной морде. Его сиятельство Петр Петрович все так же суетился, и даже к самому процессу так и не потрудился привести в порядок если не мысли, то хотя бы слова.