Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наверняка осторожный родитель успел накрутить старшего сына по самое не балуй, и тот уже вовсю хмурился, чуть втянув голову в плечи.

Готовился к какой-нибудь гадости. К примеру, что и этот князь Пограничья окажется обманщиком и жадиной, и вместо честной цены за совместную добычу предложит три копейки. А то и вовсе велит дружинникам выгнать чужаков к такой-то матери, заодно отобрав оружие.

И ведь урядникам не пожалуешься.

— Ваше сиятельство, — осторожно начал Седой. — Нам бы с парнями уехать надо теперь.

И, стало быть, денег на дорогу.

— Деньги найдутся, — усмехнулся я. И заглянул Василию через плечо — туда, где Иван увлеченно колошматил Жихаря деревянным мечом. — Только дался вам этот Вельский уезд, судари?..

— Ваше сиятельство… Вы обещали! — Седой нахмурился и побледнел. — Наша доля…

— Никуда не денется. Я держу свое слово. И очень не рекомендую в этом сомневаться. — Я сдвинул брови и чуть выдержал паузу. — Однако у меня есть к тебе предложение куда лучше бегства Матерь знает куда.

— Это какое? — буркнул Василий.

Парень явно не ожидал ничего хорошего. И, похоже, даже успел на мгновение пожалеть, что не ткнул меня ножом в спину еще в Тайге, по дороге на заимку.

— Зубовы будут искать тех, кто их ограбил. И вполне могут дотянуться и в Вельск, если очень захотят. Не сомневаюсь, тебе и сыновьям понадобится защита. — Я сложил руки на груди. — А мне нужны люди. Которые хорошо стреляют, умеют работать и знают Тайгу.

Дядя многозначительно откашлялся. Лезть в разговор не стал, но я сразу понял, что моя идея явно пришлась ему не по вкусу.

— Так это, ваше сиятельство… — Седой осторожно покосился на сына. — Вы предлагаете?

— Предлагаю вам присоединиться к моей дружине. Всем троим. — Я сложил руки на груди. — Золотых гор не обещаю, однако мы готовы поделиться тем, что у нас есть. И тем, что будет потом.

Седой снова нахмурился, зато Василий, хоть и сдержал улыбку, буквально засветился изнутри. Видимо, уже считал в уме чужие грузовики с кресбулатом.

Для парня возможность назвать себя человеком князя явно значила куда больше, чем заработок. А вот его родитель, похоже, загрустил — то ли не хотел оставаться на Пограничье в опасной близости от грозных Зубовых, то ли уже сообразил, что никакого выбора у него на самом деле нет.

— Ты-то что думаешь? — тихо спросил он, повернувшись к сыну.

— А чего тут думать, батя? Если откажешься — Ванька все равно хоть с поезда сбежит князю служить. Я его, дурака, знаю.