Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тебе нравится, когда я обвожу буквы кончиками пальцев, по одной за раз, пока ем тебя. Тебе нравится, когда я целую ее, когда просыпаюсь утром и облизываю тебя с ног до головы. Ты сделала ее в тот день, когда тебе исполнилось восемнадцать и ты поняла, что твои отношения с родителями официально закончились. Это было напоминание о том, что они тебе не нужны. У тебя есть ты сама.

Семя зашевелилось в моем животе и умерло быстрой смертью. Это был Оливер фон Бисмарк. Мой Оливер. Правильный, подлинный и настоящий. Мальчик, который дарил мне синие розы и каждую ночь ложился спать с телефоном, поставленным на самый громкий звонок, на случай, если я позову на помощь.

Я вела себя странно. Глупо. Неблагодарно. Чувство вины подняло жар к моим щекам. Как я вообще могла сомневаться в нем?

— Прости меня. — Я обогнула стол и обняла его за плечи, притягивая к себе. — Прости, что сомневалась в тебе.

Он обнял меня за талию и зарылся носом в мои волосы.

— Это я должен сожалеть о том, что не уберег тебя. — По его телу пробежала дрожь.

— Я пойду приготовлю тебе Aglio e Olio (прим. спагетти с чесноком и оливковым маслом).

— Я буду приходить смотреть за тобой и стараться не сорвать с тебя одежду, пока ты это делаешь.

Оливер

Она стала вегетарианкой. Новость для меня.

Моя душа едва не покинула тело, когда она спросила меня о своих татуировках. Я все еще помнил ту, которую она сделала себе в последнее лето, когда мы были вместе, как раз когда ей исполнилось восемнадцать. И я не солгал. Во всяком случае, не технически.

Я действительно съел ее и проследил, как заживают эти буквы. Я целовал ее лучше, когда было больно."

"Остаток ужина прошел без особых происшествий. Брайар была забавной, наблюдательной, и хотя она не помнила ни адреса, ни друзей, ни работы за последние пятнадцать лет, ей не составило труда обстоятельно обсудить гребаного Ницше. Она только что вспомнила, что в колледже изучала философию.

— Думаю, именно это я и имела в виду, говоря «сражайся как девчонка». — Она накручивала спагетти на вилку ложкой и глотала их, как ребенок, ухмыляясь мне.

— Женщины - первопроходцы. Ницше был горьким человеком, у которого было больше проблем со здоровьем, чем у Vogue. Вежливое общество в основном сторонилось его за то, что он не верил в Бога, и он был таким же безденежным, как и средний студент. Шовинист, как и остальные его сверстники. Тем не менее, женщины заботились о нем. Умные женщины. Феминистки. Его сестра, мать, тетя, Лу Саломе.