Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не может быть, чтобы она была настолько глупа. Она должна была притворяться, как и я.

— Где иголки? — простонал обладатель нового голоса. — Нам нужно сшить новые стринги в тон кожи.

— Я поняла, — отозвался мягкий женский голос. — Вообще-то, я почти законч... фу.

— Мне пора, Дал. — Фрэнки вздохнула. — Ты в порядке?

Что бы вы ни делали, леди, не подпускайте к себе Фрэнклин Таунсенд.

— Да. Это был просто придурок.

Я толкнул двойные двери и ворвался внутрь, на моем лице была ровная ухмылка.

— Мне кто-то звонил?"

"Моя ухмылка упала вместе с сердцем, как только я столкнулся лицом к лицу с женщиной, высасывающей кровь из большого пальца.

Она держала иглу между пальцами, которые я слишком хорошо знал. Когда-то они делали мне любительские стрижки в ленивые летние дни на берегу озера. Лезли в ноздри, пока я притворялся, что сосредоточен на карточных играх, в которых всегда выигрывал их хозяин. Поглаживали мое лицо, когда я потерял бабушку, и когда сломал руку, и когда поссорился с родителями.

Эти пальцы, как и привязанная к ним женщина, были той самой причиной, по которой я бесцельно плыл в этом мире.

Они были тем, от чего я убегал пятнадцать лет и больше.

Брайар Роуз.

Моя Брайар Роуз.

Брайар

Не блюй.

Он не стоит твоего обеда.

Ты ела веганский крабовый пирог. Это было вкусно. И дорого. Вычеркни его.

Но это было почти невозможно, поскольку Оливер фон Бисмарк смотрел прямо на меня с тем же удивлением, которое я, несомненно, носила на своем собственном лице.

Мир потемнел, и мои колени подкосились.

Гравитация вырвалась из-под моих ног, как ковер. Я попятилась назад и потянулась к канделябру, чтобы удержать равновесие.

Никогда в жизни я не укалывала себе палец. Мои навыки швеи были непревзойденными. Но за несколько секунд до того, как он вошел в комнату, я почувствовала его присутствие. Удушающая беда витала в воздухе.

Я не была тупой. Я знала, что он владеет этим отелем, с той самой минуты, как продюсер «Законной жизни» сообщил мне о расписании наших съемок. Но годы слежки за этим человеком убедили меня в том, что Оливер не имеет никакого отношения к его семейному бизнесу.

Судя по всему, моя первая - и единственная - любовь превратилась в пройдоху гигантских размеров. Ребенок-гедонист, которого заботили только вечеринки, отпуска и развращение молодых женщин. Я внимательно следила за его выходками на протяжении последних десяти лет. Аресты, разврат, алкоголь, завоевания.

И все равно мое сердце сжалось, как мочалка, когда наши взгляды встретились.