Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как только я была приведена в порядок, мы сели завтракать, и я, наблюдая, как Джулия подкладывает мне в тарелку побольше творога, спросила:

— Какие у тебя сегодня планы?

— Энди хотел заехать за мной после работы, чтобы пообедать вместе.

— Замечательная идея! Сходите, развейтесь.

— Я вот думаю, может тебя забрать на обед? Потом погуляем по парку, подышим свежим воздухом.

— Нет-нет, — уверенно отказала я."

"Мне не хотелось на выходных мучить подругу своим присутствием, но видя решительный настрой Джулии добавила: — Генри не рекомендовал часто выходить на улицу, особенно при сырой погоде.

Опасается осложнений в виде простуды. Сказал, что после такой травмы это распространенное явление.

Джулия, считая Генри непревзойденным авторитетом, настаивать не стала, да и мне нечего было скрывать.

— Чем ты займешься?

— У меня планов громадье! — бодро произнесла я. — В двенадцать Бесси обещала зайти с конспектами, и мы будем учиться.

— Что у тебя там с универом вообще творится?

— Не хочу брать академку. Я звонила Барбаре Стивенсон, она пообещала поговорить с деканатом и преподавателями, чтобы отсрочить зимние экзамены на февраль.

— Ты жаловалась на головные боли. Смотри не переусердствуй. У тебя все-таки сотряс неслабый был.

— Да все со мной будет в порядке! — махнула я рукой, не желая выпадать из жизни.

Как только за подругой закрылась дверь, я аккуратно вздохнула и начала каждодневный ритуал — дыхательную гимнастику и упражнения для руки.

“Еще один раз. Не ленись. Потом отдохнешь”, — преодолевая боль, сквозь зубы проговаривала я, ставя перед собой все новые и новые цели.

Переведя дух после занятий, я решила попить чаю перед приходом однокурсницы, но отдохнуть мне не дали — мой длинный день только начинался и был богат на события.

Сначала ко мне приехала Бесси, чуть раньше двенадцати, и была она не одна — за ней увязался Майкл, и этот факт радовал и напрягал одновременно.

Радовал — потому что мне было приятно внимание друзей и их поддержка, огорчал же по той причине, что Майкл чрезмерно сильно оказывал мне внимание, стараясь то помочь сесть, то встать, то принести воды.

Я искренне была ему благодарна, но чувствовала себя должной — создавалось ощущение, будто он хотел воспользоваться моим положением “девы в беде”, чтобы потом заявить на меня свои права.