Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но когда вышел на площадку, где был припаркован Лизаветин «Ситроен», то обомлел: все четыре его колеса оказались изрезаны ножом – и передние, и задние, и левые, и правые.

– Ничего себе, – пробормотал я и отправился в пентхаус будить Лизавету Федоровну.

Пока она приводила себя в порядок, я взял ключи и снова отправился к «стальному цитрону» (по терминологии Максика). Там, надев перчатки, открыл багажник и посмотрел, в каком состоянии он и запасное колесо.

Наконец моя женщина начистила перышки и спустилась.

Прогулялась вокруг машины и выдала длинную затейливую тираду, которой позавидовал бы любой портовый грузчик.

– А что ты волнуешься? – пожал я плечами. – Все равно машина, как я увидел в документах, две тысячи второго года выпуска. Значит, ей десять лет. – Дело происходило, напомню, в две тысячи двенадцатом. – Резина выглядела сильно изношенной. Все равно пора ее менять. Ну вот, настало время. Давай, ты купишь пару задних, я – пару передних. Ведь я тоже машиной пользовался. А Максик пусть покупает резину на запаску.

– А запасное колесо тоже?

– Увы.

Запаска у «Ситроена», как у многих французских, помещалась под полом багажника и опускалась, в случае нужды на специальном как бы лифте, который управлялся с помощью винта. Короче, добраться до него было нелегко – но в этом случае добрались.

Потом мы с Лизой пошли в полицию, заявили о преступлении. Спустя час на площадку пришел чувак в черной майке с надписью кириллицей: ПОЛИЦИЯ. Поцокал языком, помотал головой.

В Болгарии все официальное всегда делалось медленно. Стал писать протокол.

Короче, только часам к одиннадцати с формальностями оказалось покончено и мы смогли пойти позавтракать – даже Максик разнылся: «Кушать хочу».

Отправились в кафе «Калипсо», которое располагалось в том же новом квартале, на первом этаже одной из многоэтажек. Сели на террасе, где ветерок ласково шевелил углы бумажных скатертей. Ровное и спокойное море искрилось до самого горизонта.

Однако Лизхен выглядела очень злой – да и кто порадуется, если над твоей любимой машинкой так надругались!

Когда мы заказали «овчарский» салат и «кюфте» (котлеты), она обратилась ко мне:

– Ну, ты же у нас частный детектив.

Давай, расследуй преступление. Сколько у тебя на это уйдет раскуренных трубок? Две, три?

По делу у меня появились, конечно, свои соображения, но делиться ими я пока не стал – преждевременно.

Переводя все в шутку, сказал:

– Давайте послушаем Максика.