Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я чувствую себя дорогущей блядью для извращенцев. Есть такие, что обожают трахать беременных, но у них недобор в эскорте по понятным причинам.

Мой муж обожает трахать беременных, я точно знаю. Я держусь за руку Шалаева, охренительно прекрасного в своем костюме и дорогих часах и вышагиваю рядом с ним так, как и положено дорогой шлюхе. Послушно, соблазнительно и с видом «нет, мальчик, сегодня не тебе достанется щекотать своим хуем мое горло».

Что-то Алекс разбудил во мне такое, что мне до безумия нравится эта роль.

И все вокруг, на корпоративе «Голд-Элит» тоже это чувствуют. Те, кто в прошлый раз хотели меня, теперь меня жаждут до мокрых простыночек по утрам. Я ощущаю их похоть и купаюсь в ней. Мне кажется, это хорошо для кожи. Я обожаю, когда толпы мужиков мысленно разводят мои ноги и насаживают меня на свои члены.

Алекса это бесит, бодрит и развлекает. Мне это льстит.

Но едва мы приближаемся к очередному козлу, у которого уже палатка в штанах при взгляде на меня, он опускает глаза и вежливо бубнит:

- Здравствуйте, Алексей Германович…

Потому что если он поднимет на меня глаза, у него будут неприятности сразу с двух концов:

Во-первых, Алексей Германович, заместитель Воропаева, второй человек в «Голд-Элит» и совладелец корпорации, выебет его без вазелина, припомнив каждый мелкий косяк и выкинет с работы с волчьим билетом.

Во-вторых, Алекс Шалаев, отморозок и извращенец, встретит его в темной подворотне, отрежет ему хуй и забьет в глотку.

Ну, он так обещает. Давиду он все же ничего не отрезал и не вставил, чем я слегка разочарована.

Зато сколько сладкого досталось мне… Ох, до сих пор тяжело и сладко вспоминать те дни, когда он возвращался домой после напряженных разборок в «Голд-Элит», еще не оправдаанный, еще не доказавший до конца свою верность и всю ярость, злость и отчанияние, а заодно ревность, вину и бешенство срывал на мне.

Какими тугими были веревки, безжалостным его член, сладкой боль, короткими ночи, наполненные жгучим удовольствием.

Он связывал меня, чтобы я не сбежала, чтобы почувствовала каждой мышцей своего тела, что принадлежу ему. Он трахал меня во всех позах, во все места, не оставляя ни единого миллиметра тела внутри и снаружи не оскверненным своей похотью.