Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У меня было все, что можно пожелать: родители, дом, деньги, муж-красавец… Я толкнула его на нелепую, страшную смерть и через полчаса после этого нырнула в пропасть вместе с автомобилем. Я любила мужа, но Катя Орешина оказалась сильнее и заставила меня пренебречь такой мелочью. В своем стремлении вернуться к вам Катя была неуправляема. А дальше я была загнанным безмозглым зверьком, шизофреничкой Рэстой, которую пятнадцать лет ее жизни держали взаперти, в ожидании того, что когда-нибудь смогут ею воспользоваться.

Над ней издевались, морили голодом, ее насиловал наглый жирный охранник… Она жила всю свою жизнь своими снами, в которых она по очереди бывала то Катей, то Мариэллой. Она одна испытала настоящее горе от смерти Одера Виттмара. Только она знала, что это непростительно и жестоко. Она хотела собственной смерти, которую заслуживала Катька за все, что сделала своим близким. И я в забытьи разукрасила себя железкой… Только потом, очнувшись, я поняла, что Рэста напрасно старалась уйти, у нее не получилось воздать Катьке по заслугам…"

"Я чувствовала, что слезы уже текут из моих глаз сами по себе, и никаким усилием воли их обратно не загнать.

Я вытерла их ладонью и закончила:

— Рэста тоже была вынуждена сдаться. Я ее доконала. Я сбежала из Первого мира, бросив новых друзей, потому что до сих пор люблю старых! Наверное, это моя самая глупая и непоправимая ошибка, но она была неизбежна…

В полной тишине я слышала, как бьется мое сердце. Я стояла и смотрела себе под ноги, потому что мне было страшно поднять на них глаза.

— Простите меня, ребята… Или хотя бы постарайтесь не воспринимать все это так, будто я хотела сделать вам больно… Это так получилось. Только сейчас я поняла, что мне лучше было остаться в Первом мире. А здесь я всего лишь до времени состарившаяся женщина, чуждая для вас, незнакомая, раздражающая тем, что знаю о вас почти все то, что знала она. И чувствую все то, что чувствовала она. Но я помню все еще о двух женщинах и одновременно ощущаю себя немножко ими тоже… А теперь…

Я шагнула к Олегу и протянула руку:

— Будь другом, дай ключи.

Я уйду.

Олег не шевельнулся. Мне не хотелось смотреть ему в лицо.

— Пожалуйста, ребята, отпустите меня…

— Нет, — хрипло ответил Олег. — Ты останешься здесь. Я хочу разобраться с тобой до конца. Ты останешься здесь до утра.

Юра ничего не сказал в ответ на наш натянутый спор, он вышел из комнаты в коридор, тяжело хромая.

Остаться с Олегом наедине после всего было невыносимо.