Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Итак, на когда нам нужна сумма?

— На вчера, Андрей Саныч, — сказал Рамон и усмехнулся. — Но если серьезно, то чем быстрее, тем лучше. Торопить я вас не буду, есть чем заниматься, но это, — он постучал пальцем по смете, — то, что сейчас «горит».

— Я понял. Займусь этим сегодня, но ближе к вечеру. Сейчас немного вздремну, — снова зевнул. Глаза сами начинали непроизвольно смыкаться. Сколько я уже не спал? Больше суток. И энергии во мне — самые крохи. С этим тоже надо будет что-то делать, но пока что… пока что надо вздремнуть пару часов.

Я направился обратно в старинный дом, от которого так и веяло сыростью, могилой и плесенью после свежего воздуха. Аида шла в нескольких метрах от меня. Когда мы отошли достаточно далеко от Рамона, я спросил:

— Зачем ты помогла мне?

— О чем ты? — безразлично спросила рогатая.

— У железной дороги. Ты сократила дистанцию и следующим прыжком вытянула меня с прямой линии огня.

Мы поднялись по лестнице и зашли в дом. Я услышал, как половицы скрипнули под ее ногами, и она остановилась.

Повернулся, чтобы взглянуть в чем дело.

Аида смотрела на меня с легкой хищной улыбкой. Лишь уголки губ вздернуты, а в глазах пляшут черти.

— Я же сказала: ты — мой. Никто не смеет убить тебя, кроме меня.

Я вздохнул и помассировал тяжелые веки.

— Только потому, что я посмотрел на твои сиськи в облегающей форме? Для твоего сведения: каждый первый мужик пялится на них и на твою задницу, пока ты даже не обращаешь внимания. Даже те, кто говорит «фу, рогатая» смотрит и облизывается. Может быть даже потом в сортире представляет тебя.

Она скривила лицо, словно увидела что-то мерзкое или ей скормили половинку лимона.

— В том, что я посмотрел на твою грудь нет ничего зазорного, — я улыбнулся мягко и развернул руки ладонями вверх. — Даже открыто об этом заявляю: я смотрел на тебя. Много раз. У тебя замечательная фигура. У тебя чудесная внешность. Наличие рогов нисколько не смущает. А вот твое дерзкое и иногда странное поведение — сбивает столку.

Она молчала. Пляшущие в глазах черти замерли и тоже ошарашено смотрели на меня.

Такая откровенность их сбивала с толку похлеще, чем ее отношение ко мне. Аида подняла руку и коснулась своего короткого рога на голове.

— Тебе… нравятся мои рога?

Я пожал плечами. Спать хотелось так, что ноги уже подкашивались, а на веки по мешку песка и тянули вниз.

— Они меня не смущают. Выглядит необычно, но не необычнее, чем люди с черной кожей.

— Что? — спросила она.

Я тут же прикусил себе язык так, что аж проснулся.