Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Такое впечатление, что наци были кем-то предупреждены о нашем полете», — думал он, стараясь отогнать неприятные ощущения. Чтобы подбодрить товарища, Джим небрежно зевнул:

— Не Германия, а Литва. Мы ведь летим над Литвой, мистер Географ!..

— Все равно. В Литве ведь немцы.

Джим хмыкнул."

"— Может, сходить к пилоту и сказать ему, что экскурсия надоела? Или просто выкинуть тебя прямо здесь, а? Причем без парашюта? То-то ты напугаешь фрицев! Орущий северянин — это пострашнее бомбы! С успехом заменишь собой пятитонную «Толл Бой»!

Шутка помогла Нику взбодриться.

Он фыркнул. Засмеялись и другие коммандос. Пошли в ход анекдоты про летчиков, и понемногу напряжение спало.

Полет продолжался. Джим вспоминал, как провожал их на дело подполковник Сайкс, какие точные и трогательные слова он нашел. Как взвился над территорией базы «Юнион Джек», флаг Великобритании, как грянули знакомые с детства торжественные звуки гимна «Боже, храни короля»… А потом — погрузка в транспортный «Дуглас», который через пару часов приземлился на… палубе огромного авианосца.

Там предстояла пересадка в «Ланкастер». Джим понял, почему: даже с подвесными баками бомбардировщик не смог бы дотянуть до цели. А ведь ему еще лететь обратно.

«Да, пожалуй, это задание будет самым необычным в моей жизни, — думал он, покачиваясь на лавке и постепенно задремывая. — Интересно, какая она в действительности, эта Белоруссия?» На занятиях им много рассказывали об этой стране, но в его восприятии она почему-то представлялась Россией, только белой-белой, сплошь покрытой снегами, по которым бродят медведи и русские, пьющие водку…

— Подъем! — раздался резкий голос флайт-лейтенанта.

Джим вздрогнул и открыл глаза. — Через десять минут выходим на цель.

Коммандос заерзали на своих местах, поправляя парашюты. Наконец загорелась красная лампа над кабиной пилота. Пора!.. Из распахнутого люка пахнуло ночью и ледяным ветром.

— Первым прыгает самый толстый, — насмешливо крикнул на ухо Джиму плотный, курчавый здоровяк, сэконд-лейтенант Кен Оукли.

— Давай ты, приятель.

Джим не обиделся на панибратское обращение — в среде коммандос царили дружеские отношения и обижаться на подначки тут было не принято.

— Ах так! — вскинул брови Джим. — Сейчас у меня полетишь ты, йоркширский бекон!

— Рад стараться, сэр, — так же иронично ответил Кен и, с силой оттолкнувшись от порога фюзеляжа, исчез в поднебесной тьме.

Бешеный ветер ударил в лицо, забивая дыхание, но он привычно досчитал до тридцати и рванул алюминиевое кольцо.