Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Последующие события показали, что Зорге, хотя и не был специалистом по радио, но тем не менее получил достаточную подготовку в области кодов и шифров.

Зорге предусмотрительно не называл имен каких-либо сотрудников, кроме Берзина, с которыми он теперь контактировал. В недавних статьях, появившихся в советской прессе, утверждается, как будто впервые, что непосредственно ответственным за дальневосточную миссию Зорге в 4-м Управлении был сотрудник этой организации «Алекс», чье настоящее имя было Борович, который работал в Дальневосточной секции 4-го Управления.

Он был, по-ви-димому, «убежденный коммунисг-ленинец, служивший комиссаром в годы гражданской войны». Полковник Борович пришел на советскую службу из военного аппарата Польской коммунистической партии. Он был непосредственным руководителем Зорге по операции в Китае[31]."

"Сам Зорге так описывает свое задание: он должен был сосредоточиться на исследовании социальной и политической структуры Нанкинского правительства Чан Кайши, в особенности на его военной мощи, а также различных региональных групп и фракций в Китае, оппозиционных Нанкину, китайской политике в отношении Великобритании и Соединенных Штатов, и особо китайского сельского хозяйства и промышленности.

Другими словами, перед Зорге, в сущности, стояла задача как перед политически и экономически опытным наблюдателем — подробно изучать ресурсы и политику правительства Чана. На основании этих данных советские власти смогли бы лучше оценить баланс сил в Китае между Чаном и коммунистами.

4-е Управление явно не имело в Китае никаких источников разведанных о Нанкинском правительстве. Действительно, есть свидетельства, показывающие, что сеть советских связников и агентов совершенно развалилась и что миссия Зорге была частью общей попытки восстановить утраченные связи в Китае.

Советы не имели также никакой связи с китайской Красной Армией и внутренними районами, находившимися под контролем коммунистов, а истребление китайских коммунистов и руководства профсоюзов в прибрежных городах, особенно в Шанхае и Кантоне после разгрома 1927 года, вероятно, разрушило подобные контакты, хотя до сих пор за это отвечал главным образом Коминтерн и его агентства.

В апреле 1929 года по обвинению в шпионаже были закрыты все советские консульства во всех жизненно важных районах Маньчжурии, в результате чего дипломатические отношения между Нанкином и Москвой были официально прерваны.