Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вместе с другими он действительно добился успеха в конструировании новой станции — хотя сам впоследствии и не пользовался этим типом радиопередатчика в Японии, «поскольку он был очень сложным и потому трудным в починке». Когда этот проект был закончен, он занялся дальнейшей практической подготовкой к передаче и получению радиосообщений. Все это происходило на четвертом этаже радиошколы. Здесь Макс работал вместе с Вейнгар-теном и офицером Красного Военно-Морского флота. Они обменивались посланиями с секретными радистами в Польше, Румынии и Турции, а также с советскими радио-постами вдоль всей балканской границы.

И, кроме того, Макс читал курс по радиотехнике для молодых солдат — курсантов школы.

И вдруг совершенно неожиданно в начале 1934 года Макс получает приказ выехать из Москвы в Поволжскую немецкую республику. Ему были выданы проездные документы на имя Ротмана — его собственный паспорт остался в 4-м Управлении — и сказано, что он будет работать ремонтником на машинно-тракторной станции.

Позднее Макс утверждал, что его выгнали в наказание за неудовлетворительную работу в Маньчжурии. Однако более вероятным предположением является то, что таким образом его наказали за сожительство с Анной. И действительно, еще до возвращения из Маньчжурии он вызвал неудовольствие начальства, отвергнув предложение ехать в Россию одному."

"На Волгу Макс ехал, полный злобы на 4-е Управление, и поначалу им с Анной пришлось пережить тяжелые времена, ибо зарплаты ремонтника на машинно-тракторной станции им далеко не хватало для нормальной жизни.

Но очень скоро обстоятельства изменились — когда начальство на станции распознало способности Макса к технике и поручило ему работу по установке радиостанций на фермах и тракторах для организации двусторонней связи «ферма-трактор». Макса также попросили прочитать курс по радиосвязи для работников фермы, и на какое-то время он даже преуспел в качестве политического пропагандиста, старательно «восхваляя существующий советский режим».

А это означало значительную прибавку к зарплате, и перспективы показались еще более радужными, когда чиновник из Энгельса, столицы Поволжской немецкой республики, предложил ему тысячу рублей в месяц за такую же работу, какой он занимался на станции. Однако это предложение заставило забеспокоиться нынешнее начальство Макса, хотя оно могло предложить ему значительно меньше того, что предлагали в Энгельсе — не более шестисот рублей в месяц.