Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Обедал Зорге у Ломьера — в превосходном немецком ресторане, который располагался в подвале, неподалеку от Гиндзы, и принадлежал ветерану битвы при Циндао. Зорге постоянно видели в «Империал-отеле», где он сплетничал в вестибюле или играл в кости в нижнем баре. Ну и, конечно же, он был частым посетителем посольства, где обменивался новостями и комментариями в канцелярии и с военными атташе. И если поначалу его общение с послом Дирксеном происходило от случая к случаю, то со временем их отношения стали более близкими.

Тогда, как и сейчас, если чего и хватало в Токио, так это «западных» кафе-ресторанов и баров, и это вдобавок к чисто японским центрам отдыха и развлечений. Работали также французские, итальянские, испанские, русские, скандинавские и латиноамериканские кафе-бары. Было, по крайней мере, одно кафе, оборудованное и оформленное в духе старинной английской таверны, с дубовыми панелями, оловянными кружками и охотничьими рогами на стенах. В подобных заведениях официантки, принеся выпивку, должны были сидеть рядом с посетителями, играя своего рода роль гейш, ублажая гостей комплиментами, смеясь их шуткам и следя за тем, чтобы стаканы клиентов не пустовали.

(В «Черной птице» девушки-официантки красили волосы в ярко-оранжевый цвет, однако в конце тридцатых годов полиция, действуя из патриотических соображений, положила конец этой практике.)

И нет сомнений, что кафе и пивные залы в немецком стиле также должны были сыграть свою роль в этой шпионской шараде.

Два из них — «Фледермаус» и «Рейнгольд» — особенно нравились Зорге. Оба заведения принадлежали немцам и обслуживались официантками-япон-ками, и оба находились в районе Гиндзы. «Фледермаус» — довольно маленькое, тускло освещенное кафе, в котором стояли четыре столика и работали две-три официантки. Фридрих Сибург, писатель, много раз встречавшийся с Зорге во время своих наездов в Японию, оставил весьма реалистичное описание «Фледермауса».

«Это была унылая, мрачная дыра с грязными, вытертыми сиденьями, покрытыми неким подобием гобелена. Здесь не было ничего японского, за исключением одной-двух низкого пошиба девиц-официанток, которые обычно приходили и садились рядом с посетителями, обнимая их руками за шею и неестественно хихикая. Японцы вряд ли посещали подобные места, и для меня оставалось загадкой, как человек с таким вкусом, как у Зорге, мог часто посещать подобную дыру».