Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И поторопитесь, с повозкой придется ехать через южные ворота, а это на два дня дольше!

Вир тут же сел на траву и принялся с ложечки кормить свою добычу, а когда она завозилась, краснея, сам же отнес ее в кустики, а потом к ручью. Лилия тем временем собрала в повозку вещи, проверила, как все закреплено и прикрыла остывшее кострище листьями и травой.

Иссиэль был рядом, помогал, а еще норовил поймать ее пальцы и прижать к своей щеке, словно напитывался живым теплом от ее кожи. Касался губами ее волос или просто вдыхал теплый женственный аромат своей а-талион.

Да, теперь он не сомневался, Лилия его единственная и никто другой ему не нужен.

Потом все дружно уселись в повозку. Вир с цыганкой на руках забрался в фургон и гудел там своим низким голосом что-то рассказывая. Иссиэль взял вожжи, а Лилия уселась рядом и постаралась причесать отросшие за год волосы. Поначалу они молчали, наслаждаясь близостью, и странным единением душ. Потом девушка спросила, как дела у Омиллон и единорогу пришлось коротко изложить все новости долины.

Он не скрыл, что вероятно в ближайшие дни долина будет атакована:

— Так может вы переждете где-нибудь в стороне?

— Ага, а штопать вас будет тот самый скорняк, который вам камзолы латает, — фыркнула, храбрясь Лилия.

На самом деле ей было страшно, но близость Иссиэля компенсировала все опасения, которые выдвигал разум. Вир на такой же вопрос только пожал плечами:

— Мне все равно где жить, главное, чтобы рядом с Лилией и Радой.

— О, ты уже узнал, как ее зовут! — обрадовалась девушка.

— Примерно, она не говорит, только губами шевелит.

— Наверное горло пережали, надо посмотреть! — встревожилась Лилия, но вынужденно отложила свое исследование до привала — в тряском фургоне заглянуть в горло цыганки было невозможно. Ехали весь день, останавливаясь только передохнуть, набрать воды и немного размять ноги. К вечеру все пошатывались от усталости, но как только развели костер и присели, Лилия утянула цыганочку ближе к свету и принялась ощупывать ее горло.

— Так и есть, — сказала она, — ее придушили.

Бодягу я наложила, но не знаю, вернется ли голос.

— Ничего, — Вир сидел рядом с девчонкой и гладил ее руку, — я и сам не слишком разговорчив, будем молчать вместе.

Ночь провели раздельно — Вир и цыганка в фургоне, а Лилия и Иссиэль у костра. Вспомнив ночевку годичной давности лорд просто перекинулся, позволив своей добыче запустить руки в длинную невесомую шерсть и, уснуть, привалившись к теплому боку.

Следующий день стал весьма беспокойным.