Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Слава всё так же по понедельникам проверял мой автомобиль, забирал сына из садика и даже перевёл деньги на мою карту в день аванса.

Напряжение и неловкость всё ещё плотной стеной стояли между нами, но уже не столь непрошибаемой, как в начале. Мы со Славой заново учились смотреть друг другу в глаза, когда случайно сталкивались в коридоре, выходя каждый из своей комнаты. По вечерам неизменно ужинали за одним столом, благо, от давящей тишины нас спасал Ванька, в последнее время болтающий без умолку. Он вообще заметно поменялся, наш сын.

И только ради этого я готова была признать, что всё, что случилось, случилось не зря.

Во-первых, Слава наконец-то увидел Ивана. Увидел его настоящим, без всех тех ложных надежд и масок, которые он раньше так старательно навешивал на ребёнка. Испугавшись, что может потерять сына раз и навсегда, Ларин о многом задумался и действительно зашевелился, проводя всё больше и больше времени с детёнышем, гуляя с ним и разговаривая. Ванька поначалу пугался, с недоверием и опаской поглядывая на отца, но со временем и он стал привыкать к тому, что папа вдруг возжелал полноценно участвовать в его жизни.

Во-вторых, Вано сам поверил в себя. Его попытка защитить меня перед Славой обернулась тем, что ребёнок понял - он сильный, он смелый, он отважный. Нет, он не изменился кардинально, но по крайней мере стал пробовать - знакомиться с другими детьми во время прогулок, участвовать в массовых играх в садике, свободно шастать по квартире, не дожидаясь нашего одобрения.

Ну а в-третьих, я перестала ограждать его от Славы.

Оказывается, я это делала, упорно становясь между сыном и отцом, мне-то думалось, что я оберегаю, защищаю его, ведь Ванька весь такой хрупкий, обидчивый, ранимый… А выяснилось, что у меня по дому шастает самый настоящий маленький мужчина. Во многом мудрее и умнее своих бестолковых родителей.

Что же касалось лично меня… то я будто жила по инерции, потратив всю энергию на то, чтобы просто рассказать мужу о своей измене и своих желаниях. Но весь остальной бунт очень быстро потонул в сомнениях, и смотря на то, как отец с сыном пытаются отыскать пути друг к другу, я опасалась предпринимать следующие шаги, чтобы не дай бог не спугнуть.

Так я и зависла где-то между. Каждый день наполнялся привычными действиями: дом-садик-работа-дом. Я даже реветь больше не могла, понимая, что это пустое."

"Мне вообще ещё только предстояло в полной мере пройти через разочарование в себе и осознание фатальности своих поступков.