Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Коряво, бестолково, эгоистично… но ведь любил. Иначе вряд ли бы пришёл. И раз Катя выбрала остаться с ним, то я был просто обязан хоть что-то вбить в эту голову.

Ларина совсем перекосило. И он замахнулся, но я не шелохнулся, ожидая удара, в конце концов, заслужил, и спорить с этим не было смысла. Мне даже, наверное, хотелось, чтобы он меня ударил, боль… она иногда отрезвляет, да и в ответ тогда можно было двинуть. Но он медлил. И это меня вдруг вывело из себя, и я сорвался, вывернувшись и с силой оттолкнув его от себя.

Слава расценил это как отмашку к тому, что теперь можно всё, и полетел на меня. Его кулак прошёлся над моим ухом, но я легко увернулся, неуверенный, что вообще хочу с ним драться. Вернее, крови-то мне как раз хотелось, без разницы чьей - его, моей. Но и ненавидеть мужа моей женщины у меня не получалось.

Затравленный Ванькин взгляд, Катины решения, мои убеждения, пристальный взгляд отца и отчаянье в глазах Славы. Всё это буквально раздирало моё мировоззрение на части.

-Ты хоть понимаешь, что ты творишь?! - выпалил я, ещё раз уходя от его попытки ударить меня по лицу.

- Твоя женщина невероятная… У тебя потрясающий ребёнок! А ты, блять, пришёл бить рожу мне, вместо того, чтобы пытаться решить проблемы с ними?!

Меня распирало от возмущения и несправедливости. Катя с Ванькой так упорно выбирали того, кто совершенно не умел ценить то, какое счастье ему досталось.

-Она трахалась… с тобой! - потеряв остатки самообладания, презрительно заорал Слава, отчего меня перекосило, ибо искренне хотелось верить в то, что случившееся между мной и Катей, было гораздо глубже банального секса.

Да и тот факт, что он своими воплями позорил Катю, порядком меня злило.

Он замахивался раз за разом, но я с лёгкостью уходил от удара, не понимая, почему не могу просто забить на всё и надрать ему задницу. Но во мне сидела обескураживающая уверенность в том, что Кате это не понравится. Впрочем, решающей мыслью для меня было то, что Ларин - отец Вани. Какой-никакой, но ведь отец.

И от этого его трогать не хотелось, словно я мог случайно ударить и по мальчику с самыми бездонными глазами в мире. Я и так уже причинил ему много боли.

В результате наш “танец” надоел Ларину, и он решил идти напролом, протаранив меня плечом. Удар пришёлся прямо в солнечное сплетение, выбив из меня рваный выдох. Попытался пересчитать мне рёбра, но я его блокировал, извернулся и завёл его руку за спину, фиксируя её.

Слава зарычал, пытаясь вырваться.