Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С осторожностью Прекраса принялась расчесывать волосы, представляя, что чешет и разглаживает мутные речные струи, где вода подземных источников смешивается с талым снегом, со всяким сором, от которого ее нужно очистить."

"Матушка-Вода, Государыня-Вода,Бежишь ты по камушку белому,От светлого дня до темной ноченьки,От зари утренней до зари вечерней,Ни сна ни отдыха не ведаешь,Обмываешь берега свои крутые!– начала она приговаривать, сперва тихо, с трудом дыша, но постепенно голос ее креп.

Не обмой-ка ты крутые берега,А скажи-ка мне судьбу добра молодца,Свенгельда, сына Ельгова.

Сколько ему лет летовать,Сколько ему зим зимовать,Или ему на белом свете не живать,Во сырой земле лежать…– пропела она, потом замолчала и прислушалась.

Ничего не было слышно, и Прекраса продолжала, уже другим голосом, как бы отвечая себе:

Удалой молодец, да куда ж ты пошел,А ты куда пошел, куда ж направился?Ты оставил-то родное свое гнездышко,Ты направился путем-дороженькой,А в путь-дороженьку, дорогу дальнюю,Дорогу дальнюю да безвозвратную.

Уж тебе построят новый домичек,Да без дверей тот дом, да без окошечек,Оттуда нету больше выхода,В нем поедешь ты в дорогу дальнюю,Дорогу дальнюю да невозвратную…Прекраса тянула и тянула погребальную песнь – в Выбутах ее мать славилась как умелая причитальщица, и она много такого наслушалась. Опустив веки, Прекраса мысленно видела Свена: он лежал в лодке, неподвижный, с закрытыми глазами, окруженный богатыми дарами, и его медленно несли на плечах люди со скорбными лицами.

Несли и несли… лодка плыла и плыла по невидимым волнам, увозя Ингерова брата и соперника из белого света в темную Навь…

А ты лежишь теперь не поднимаешь,А ты крепко спишь не просыпаешься,Не встают твои да ноги резвые,Не подымаются да руки белые,Не глядят твои да очи ясные…Гребень с мягким шорохом скользил по волосам, и в воображении Прекрасы ее волосы сливались с теми невидимыми волнами, что качали лодку с мертвым телом… Она ощущала, как сила судьбы, вода жизни и смерти течет по ее волосам, по пальцам, по руке, держащей гребень… из груди, из сердца… из темной бездны предначальных вод…

А ты лежишь теперь не поднимаешь,А ты крепко спишь не просыпаешься…– доносилось до ее слуха из той бездны, и теперь погребальную песнь пели другие голоса.

Тихие, как шорох ледяного крошева, холодные, как талые воды, крепкие, как петля на горле…

Покачнувшись, Прекраса испугалась, что сама упадет в эти воды, и поспешно распахнула глаза.

Посветлело, но туман не ушел.