— Я тебе дам, не буду! Думаешь ты одним котёнком отделаешься? И не рассчитывай.
И меня бережно прижали к груди и поцеловали, осторожно поглаживая, как самое драгоценное сокровище.
Да хранит нас Великая Древняя, Праматерь-кошка и весь сонм святых Великого Отца, раз ему самому недосуг. И плевать мне, что там происходит за стенами этой комнаты. Всё что мне нужно у меня уже есть и одна составляющая этого счастья сейчас держит меня в объятиях, а вторая бьется у меня под сердцем.
Эпилог
— Лина, синичка моя, ну прекрати себя изводить, а? — я погладила сестренку по руке.
— Всё ведь уже хорошо? Я понимаю, что, наверное, ты планировала чтобы всё было, как это принято у людей. Пойми, Гентар и так пошел на уступки, хотя ему, как полукровке, вообще неприятно всё что связано с человеческими законами и обычаями. — Я щелкнула легонько перышком по сморщенному в досаде носику сестры.
О, святая Амина, хоть ты бы вразумила это глупое ещё по сути дитя. Хотя какое дитя в двадцать четыре-то года? Я уже двоих котят успела к этому времени Витару родить и третью носила, а эта как была вся воздушная и хрупкая, так и останется.
Ох и намается с ней Гент. Хотя, ведь ждала его все эти годы и от женихов и от нашей мамочки, помяни Всеотец её душу, пока та жива была, тоже отбивалась. Так что притворяется больше моя синичка. Нравится ей изображать слабость. Эх, я так никогда не умела! Всю жизнь воюю. И расслабляюсь только в руках моего супруга."
"А уж история у моей сестрички получилась весьма забавная.
Шесть лет назад, после знаменательной битвы у «горлышка», моя семья осталась погостить в Парящем. Ну, и представьте картину, моя любимая Лина сидит со мной и Арли в гостиной, немного сладкого, немного тайменя и тут входит мой разлюбезный секретарь и новоявленный родственник Гент. И вдруг, это юное создание замирает, словно монолитная скала и бледнеет на глазах. И ведь ничего умнее не придумал, как просто выпалить с ходу, что моя ненаглядная Каталина (хотя и звали её уже восемь лет Октарией, я по прежнему называла ее Лина), его истинная пара и она просто обязана его дождаться хотя бы до его двадцатилетия.
Ведь он вард и хоть и полукровка, но продолжительность жизни все же выше человеческой, так что неважно, что жена постарше будет. А на закономерный вопрос, с какого, собственно, ей такое счастье ждать, он прямо сказал, что он лучший и всё равно её не отпустит. Короче, самомнение Иссольских он точно унаследовал.
