Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И чувствую, что именно сегодня мне ответят.

Посылаю зов и просто слушаю ночь.

«Да, дитя, ты все делаешь правильно!»"

"Я улыбаюсь этому мягкому голосу, что звучит в моем сознании. Он так прекрасен, как сама Террия в период цветения.

«Приручи уже твоего Звереныша и станешь сильнее. Да и он поможет тебе, когда придет время! Одной нельзя — сломаешься. Совсем скоро ты всё узнаешь, если сама раньше не догадаешься. А пока люби, ты заслужила…»

Слова на древнем языке звучат в моей голове и исчезают, как порыв ветра.

Ох, Древнейшая, опять темнишь!

Игры. Вечные игры. Как я попала в этот переплет? Ведь давно поняла, что меня ведут по этому странному, но совсем не легкому и весьма извилистому пути. Вот только ни конечной цели, ни средств, как ее достичь не подсказывают. Но и выбора не оставляют. Все мои потуги на принятие собственных решений смешны, ведь понимаю, что на самом деле не смогла бы поступить иначе. И это известно, похоже, не только мне. Как будто ребенка мудрый учитель сам подводит к нужным ответам…

Но, спорить с той, которая единственная защищала меня долгие годы, я не стану.

И даже не злюсь. Не сейчас! Сейчас я улыбаюсь, потому что знаю: он придет и я подарю ему свой свет!

— Ты уже не спишь, моя солнечная?

Я давно не сплю, лишь пребываю в сладкой неге. Вопрос вырывает меня из полудремы и воспоминаний о вчерашней ночи, от которых мне хочется то ли растягивать губы в по-идиотски счастливой улыбке, то ли смущенно зарываться лицом на груди моего мужа.

Мужа…Святая Амина, как все у этих вардов оказалось просто.

Бац, и Зверь определил тебя парой, а потом — раз, и пока ты пребываешь на пике удовольствия, тебе уже нарисовали метку рода и объявили, что ты попалась!

Хотя, ну что я лукавлю? Ведь рада! Да чего там, счастлива, как ребенок, которому на ярмарке впервые купили леденец и покатали на карусели.

Ох! Бесы мне на язык! После подобного сравнения, мое воображение почему-то провело совсем недетские параллели и вот тут я покраснела натурально.

Я услышала, как над ухом хмыкнул Витар и собственнически прижав к себе ещё сильнее (хотя, казалось бы, куда ещё больше, в седле-то?) и прошептал бархатно в самое ушко.

— Я, надеюсь, ты думала о нас с тобой, потому как твоё сердце бьется в ритме пойманной птички, а румянец на щеках говорит, что это вовсе не от страха! — и меня нежно за это самое ушко куснули.

— Тоже мне, мастер чтения человеческих реакций, — проворчала я, скорее от смущения, чем от недовольства.