Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

ЮЛЯ

Юлька проснулась с ощущением глубокого, невероятного счастья и покоя! И музыки! В ней звучала какая-то мелодия, радостная, праздничная – мексиканские гитары и скрипки!

В первые секунды Юлька не поняла, почему это чувствует, может, она еще спит, и ей снится счастье? А через мгновение вспомнила все!

Илья!!!

Юлька открыла глаза и посмотрела на него. Он спал на боку, лицом к ней, одной рукой обнимая ее за плечи, другой за талию, не отпуская от себя и в бессознательном состоянии.

И улыбался во сне.

Юлька смотрела на него, и музыка, звучащая внутри, стала громкой, чистой, вызывая теплый трепет в груди. И чувствовала абсолютное, полное счастье!

Ей захотелось немедленно разбудить Илью – пусть будет с ней наяву, а не в своих снах!

Она перевернула его на спину, улеглась сверху, сложив руки у него на груди. Илья открыл глаза и посмотрел на нее. Счастливым, неверящим, ошеломленным взглядом!

Юлька улыбалась, и ей казалось, что они находятся в центре теплого весеннего солнца и все пространство вокруг них озарено ярким переливающимся светом!

Но вдруг выражение его глаз начало стремительно меняться.

– Нет! – отказалась верить Юлька. – Нет! Только не это! Не делай этого с нами! – взмолилась она.

Но что-то неотвратимое, черное и неизбежное надвигалось на них. Она чувствовала это всем своим существом! Теплое весеннее солнце, осветившее их, превратилось в беспощадный раскаленный шар, сжигая все, что согревало, звенело одной струной на двоих, превращая Юльку в выжженную пустыню, в пепел!

Она рывком перекатилась с него и вскочила с кровати.

Илья попытался ее удержать, но не успел, так стремительно она двигалась.

– Юлечка! – просящим, извиняющимся голосом позвал Адорин.

– Почему?! – заорала Юлька, глядя на него глазами, полными слез.

– Почему, черт тебя подери?!

– Юлька, милая! – попросил он пощады. – Прости, но потому что это неправильно. Я намного тебя старше! Я право на это не имею, я тебе в отцы гожусь!

Сметая беспомощность и несогласие с жизнью, с глупостью всего, произносимого им, Юльку окатила холодная волна ярости. От злости у нее заострились скулы, тело била мелкая противная дрожь.