Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Двадцать семь рублей восемьдесят четыре копейки за статью и четыре рубля тридцать пять копеек за фото (автором снимка по соглашению с отцом назначили меня, так как подполковнику Советской армии и командиру полка не хотелось светить своё имя в газете).

Как объяснил мне корреспондент «Пионерки» Всеволод, это были так называемые «чистые» деньги:

— За рассказ тебе выписали тридцать два рубля. Минус тринадцать процентов подоходного налога. Итого: двадцать семь восемьдесят четыре. Да за фото пятёрка. Минус подоходный — четыре тридцать пять.

Будь тебе двадцать лет, получил бы меньше. Скорее всего.

— Почему?

— Налог на бездетность, чтоб ему, — пояснил Всеволод. — Шесть процентов, з-зараза. С подоходным уже девятнадцать. Пятая часть от заработка! Любого! С двадцати лет платят те, кто без детей.

— А у вас есть дети?

— Нету, — грустно признался корреспондент. — В том-то и дело. Эх, жениться, что ли? Как тут, в Кушке, с невестами, не знаешь?

«Кому и кобыла невеста», — чуть не выскочило у меня (очень смешная книга «Двенадцать стульев», буквально накануне прочёл), но я сдержался.

Как-никак Всеволод взрослый, а я в его глазах ребёнок. Должен иметь уважение.

Итого вышло тридцать два рубля девятнадцать копеек, потому что папа категорически отказался взять свои честно заработанные четыре рубля и тридцать пять копеек. Мало? Как сказать. Во-первых, очень и очень неплохо за день работы. А во-вторых, это было только начало. Первая ступенька. С таким багажом — публикация во всесоюзной газете — можно смело шагать дальше.

В чём меня и заверили оба корреспондента, когда я посвятил их в свои планы.

— Пиши, юноша, — хлопнул меня по плечу корреспондент «Комсомолки» по имени Аркадий. — Читал твой рассказ. Весьма неплохо для начала. Весьма. Будут трудности с публикацией, — обращайся, поможем. Верно, Сева?

Всеволод подтвердил.

И только фотокорреспондент Юрий пробурчал:

— Вот на хрена это ему, а? Не слушай их, пацан. Лучше получи нормальную профессию и живи себе спокойно.

— Нормальную — это какую? — прищурился Аркадий.

— Затвором фотоаппарата щёлкать?

— Нет, — самокритично признался Юрий. — Это тоже херня. В торговлю нужно идти. Или по партийной линии.

— Партийная линия — не профессия, — парировал Аркадий.

— А что же?

— Призвание. Не каждому, знаешь ли, дано. Такое же, между прочим, как журналистика.

— Ты меня не путай, — сказал Юра. — Журналистика — профессия.

— Причём древнейшая, — вставил Сева.

Все почему-то засмеялись.