Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Полететь в космос, в конце концов!

— Победить в самой страшной войне в истории человечества, — сказала Марина Петровна.

— Да, — согласился я. — Несомненно. И сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось.

— Кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать, — поправил очки Илья Захарович. — Долгое усилие на грани возможного. Но подвиг, совершённый в определённых обстоятельствах, это тоже героизм.

— Наверное. Да. Но я хочу другого. По-настоящему хочу. Больше всего на свете.

— Не секрет? — поднял брови Илья Захарович.

— Не секрет. Я хочу прибор, который бы нейтрализовал действие гравитационного поля.

— Что-что? — растерянно спросила Наташа.

Илья Захарович весело засмеялся.

— Антиграв из фантастических романов?

— Он самый.

— А чего же сразу не машину времени или, не к чаю будь сказано, вечный двигатель?

— Ни первое, ни второе невозможно, — сказал я. — Вечный двигатель даже в фантастике уже не описывают, насколько я знаю.

— Не описывают, но продолжают изобретать.

— Сумасшедших у нас хватает, это верно.

Но антиграв, тем не менее, построить можно. Если совсем грубо и коротко, гравитационное поле имеет волновой характер, как и электромагнитное. Значит, его можно экранировать. В той или иной степени.

— Ничего себе разговор пошёл, — сказала Наташа. — У меня аж кончики пальцев похолодели от волнения. Серёжа, ты серьёзно вот это всё?

— Абсолютно, Наташа. Но мне потребуется ваша помощь, сам я с этим делом не справлюсь…

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Антиграв. Время испытаний

«Комсомольскую правду» дед не выписывал.

Читал «Известия», «Правду» и «Труд». Однако «Комсомолку» получали Кофманы. Так что, когда я вернулся домой, меня уже ждала торжественная встреча с накрытым столом (бабушка и тётя Фира постарались) и любимым лимонадом «Крем-сода». Взрослые, как водится, пили водку и вино.

Я уже заметил, что мой дед не дурак выпить. Алкоголиком он не был (каюсь, я проверил его биополе на этот счёт и обнаружил только никотиновую зависимость), но праздник без бутылки не представлял. Да и не только он.

Люди в СССР, по моим наблюдениям, вообще пили многовато, если не сказать много. В Кушке это было не особо заметно, поскольку город всё-таки военный, а советские офицеры хоть и не были трезвенниками, но и шататься в непотребном виде по улицам не имели привычки — воспитание и погоны обязывали.

А вот здесь, в промышленном рабочем Алмалыке, мне уже неоднократно попадались на улице пьяные. Особенно вечером в пятницу, а также по субботам и воскресеньям.