Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Может быть, нам ещё церкви открыть? — вкрадчиво осведомился Суслов. — С мечетями заодно?

— Да хотя бы имеющиеся не закрывать, — сказал я. — Вы же сами только что прочли — недопустимо коммунистическую идеологию превращать в новую религию. Но религия людям нужна, в том числе и молодым. Не вижу ничего плохого в верующем комсомольце. Бог — это бог. А коммунизм — это коммунизм. Как говорится, отдавайте богу богово, а кесарю — кесарево.

— Прекрасно, — сказал Суслов. — Мы уже Евангелия цитируем. Лёня, ты слышишь?

— А что плохого в Евангелиях? — я уже завёлся и сдерживаться мне не хотелось, достал меня этот старый «железный идеолог».

— Там много отличных, правильных и даже вдохновляющих мыслей. Та же Нагорная проповедь Христа — это просто кладезь с точки зрения воспитания потребностей. Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся, — процитировал я, заодно переводя на ходу, так как Новый Завет читал до этого только на английском, будучи в США. — Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.

Блаженны чистые сердцем. Блаженны миротворцы. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. И ни слова о штанах, кстати.

— Так! — Суслов хлопнул ладонью по столу. — Вижу, ты ничего не понял. Нам ещё только религиозной отравы не хватало в деле воспитания советской молодёжи. Оправдывает тебя только то, что ты не по своей воле провёл несколько месяцев в Соединённых Штатах и там, как это, увы, часто бывает, нахватался всех эти завиральных антимарксистских идей о, якобы, свободе, которой у нас не хватает.

— И штанах, — добавил Брежнев.

— Именно, — поддакнул Суслов. — За джинсы готовы Родину продать.

— Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст [1], — вполголоса сказал я.

— Что? — спросил Суслов. Будто засов лязгнул.

— Ничего, — сказал я. — Мне всё ясно.

— Очень на это надеюсь, — Суслов поднялся. — Пойду, дела ждут. Это, — он брезгливо отодвинул от себя листки с тезисами, — оставляю здесь. До свидания, Леонид Ильич. Спасибо, что принял.

Брежнев поднялся, они пожали друг другу руки.

Я смотрел на обоих, сравнивал ауры и понимал, что сила и здоровье в любом случае на стороне Брежнева. Теперь ещё и молодость, поскольку с десяток, а то и больше лет он скинул точно с моей помощью. Но и пренебрегать Сусловым не стоило. Как я уже говорил, у этого человека была железная воля.

— Михаил Андреевич, — сказал я.

Суслов посмотрел на меня всё тем же холодным взглядом.

— Да?

— Не желаете, могу поработать с вами? — сказал я мягко.