Что касается более серьёзных заболеваний, то здесь и вовсе вырастал психологический барьер толщиной с хорошую крепостную стену. Что делать, медицина — крайне консервативная наука, а такие понятия, как аура или биополе в представлении нормальных врачей относились, скорее, к области шаманства и даже откровенного шарлатанства (что, впрочем, часто одно и то же), и говорить об этом серьёзно серьёзным людям не пристало.
Опять же, с кем говорить? С четырнадцатилетним пацаном, который едва-едва школу закончил? Не смешите нас.
Если даже он что-то и умеет, то это, скорее уникальный природный дар. Талант. Научить этому вот так сразу нельзя. В любом случае, прежде чем учить, следует разобраться в природе этого дара. Откуда он взялся? Почему ничего подобного мы не наблюдали раньше? На каких именно возможностях человеческого организма и разума он основывается? Каков механизм проявления этих возможностей? Десятки, сотни вопросов. Нужны серьёзнейшие исследования. Только после этого можно говорить о создании хотя бы относительно приемлемых методик обучения опытного характера и начать их применять на небольшой, тщательно отобранной группе врачей-исследователей.
Эксперимент, товарищи! Эксперимент и повторяемость результатов. Без этого науки не бывает. А все ненаучные методы давно нами отвергнуты, как пережиток прошлого. Давайте ещё о всяких бабкиных наговорах-заговорах вспомним и начнём их серьёзно обсуждать. Да что там! Уже вспоминаем! Наш молодой человек прямо говорит, что один из его предков был деревенским колдуном, лечил людей и разговаривал с животными.
Вероятно, лечил этими самыми наговорами. Простите, но мы, советские врачи и учёные, стоящие на позициях марксисткой науки, не можем, не имеем права допустить в наших рядах мракобесия и шарлатанства. Слишком дорого это может обойтись здоровью советского народа!
Так или примерно так говорили и думали большинство из тех, кого я собирался научить лечить по-новому.
В общем, здесь у меня возникли практически непреодолимые трудности. Как и со слоном по имени Воспитание.
В обоих случаях требовалось положить на это жизнь. Да ещё без гарантированного результата. Особенно это касалось воспитания. Почему? Целых три причины. Во-первых, начинать следовало с детей (или очень молодых людей) — только с их гибкой психикой и свежим взглядом на мир можно было чего-то достичь. Во-вторых, нужны были методики и талант воспитателя. И, если первые худо-бедно я знал, то со вторым дело обстояло худо — не было у меня таланта воспитателя.
