Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Несмотря на то, что здесь тоже был сезон дождей — арабы строились так, как привыкли и жили так, как привыкли…

Ублюдки…

Собравшаяся там компания — была освещена неверным светом светильников, и гораздо лучше — прожектором. Прожектор — был установлен за небольшой сценой и высвечивал извивающуюся перед мужчинами в страстном танце обнаженную танцовщицу. По краям крыши, недвижимые и развернувшиеся спиной к редкому для этих мест зрелищу — стояли стражи с винтовками — но и тех, кто собрался — было видно.

Он сразу понял, кто там, на крыше. Те, кого он знал больше, чем хотелось бы. Вот — постаревший, широколицый, заросший бородой, но с веселыми глазами, которые у него остались еще с тех — Джумабой Ходжиев, он же Джума Намангани, бывший сержант воздушно-десантных войск СССР и бывший командир военного крыла Аль-Каиды, «погибший» в две тысячи первом году в Афганистане. Вот — Тахир Юлдашев, он же — Тахир Юлдаш, бывший старший сержант ВДВ, основатель Движения исламского возрождения Узбекистана, «умерший от ран» в две тысячи девятом году в Пакистане.

А вот — и сам Джафар. Джафар Магомедович Поллыев, бывший капитан ГРУ, бывший командир особой группы Н, подчинявшейся лишь Главному разведывательному управлению Генерального штаба МО СССР.

Джафар — повернулся, он не смотрел на танцовщицу, он смотрел прямо в его прицел.

И бородатый понял, что зря он сюда пришел…

За день до этого

Иттихад-е-Ислам

Река Ефрат

День первый

Одна из главных рек в этом регионе мира, река Евфрат с ее многочисленными притоками и замысловато разделяющимся на несколько рукавов устьем — определяла немалую часть жизни в этом регионе.

В дельте самой реки жили маданы, так называемые «болотные арабы». Оно перебрались сюда из Ирака, где жили так же, как и здесь, на реке Евфрат, в ее заболоченном устье, почти на самой границе Ирака и Ирана. Значительная их часть была вынуждена сняться с родных мест потому, что на их землях проходили самые жестокие сражения ирано-иракской войны, оставившие после себя жуткую, заболоченную пустыню с ржавыми и заросшими водорослями, или засыпанными песком останками подбитой боевой техники.

Потом — Саддам Хусейн начал беспощадно преследовать их — это было уже после Бури в Пустыне. Степень их действительной вины никто и не пытался выяснить: возможно, они в чем-то помогали иранцам в восьмидесятые, ведь они были шиитами, как и сами иранцы.