Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Есть что?

— Нееет, — чуть не плача крикнула девушка.

— Принял, — я выхватил ту самую легендарную финку, и обратился к Барыне. — Сорян, значит, все просто будет немного дольше.

— Банши, не тупи, — за скрипучим трением, с которым паучиха пыталась подняться, прорезался голос Гидеона. — Только не сейчас, прошу тебя! Очень надо, девочка моя!

— Надо, реально надо! — я тоже крикнул, хоть и не понимал, о чем речь, но догадывался, что пришло, наконец, время узнать, за что ее прозвали Банши.

— Матвей, тебя может задеть, так что… Бегите!

— Харе стращать, быстрее уже давай! — я поменял хват на ноже, косясь на то, как паучиха сбрасывает с себя люстру, и пытается встать, пока еще на нетвердых ногах.

И тут Банши ударила.

Мои фобосы сработали на опережение — перед мысленным взором пронеслась картинка, стоящих в ряд призраков. В центре подергивался Ларс, крепко зажатый по бокам мэйном и Мухой. Бррр! Прям кадр из кино про супертроицу, хотевших автомобиль остановить. Спасибо им, ибо я даже сгруппироваться не успел, только зубы стиснул.

Банши спрыгнула вниз, встала за спиной у паучихи — я видел ее сквозь забор из лап, который разделял нас. Остановилась и топнула, фиксируясь в дырах разломанного пола, а потом без вздоха и какой-либо другой подготовки выгнулась и стала орать.

Ультразвуковая волна, вопль настоящей безумной банши (не блондинки, а призрака из мифологии), тайные эксперименты «британских» ученых, демонический прорыв, истерика раненой белуги, оперная ария невротического сопрано — все это слилось в одну направленную звуковую лавину.

И понеслось на меня.

Подхватила паучиху, сплющивая брюхо, вдавливая задницу в затылок и протаскивая дальше. Натягивая и ломая лапы, сдерживаемые стульями. Пол вздыбился. Кресла вырвались из крепежей и взлетели в воздух. С потолка сыпалась побелка, и все здание лихорадочно трясло.

Под ногами у Барыни прошел лишь край звуковой волны, который зацепил и меня. Мэйн принял первый удар, сжался в лепешку и развеялся в призрачную пыль, следом Муха с перекошенным, как после приличного хука в челюсть, лицом отлетел в сторону, а за ним и Ларс, согнутый пополам, будто его радикулит прихватил.

Только горностай благоразумно смылся, заранее успев вскарабкаться по шторе и сигануть в сторону на балкон. А сейчас помогал осознать картину происходящего, создавая эффект работы двух операторов — то что видел я сквозь прикрытые рукой глаза и то, что видел он.