Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Единственный на сегодня очевидный факт, что произошла утечка информации, а обе Лунины мертвы. Если эти события не простая череда случайностей, то за ними стоят люди, встреча с которыми может оказаться для вас последней. Поверьте, они не будут долго размышлять, случайно Светлана позвонила вам или нет. Важно то, что она пыталась связаться с вами. В собственных интересах вы должны немедленно известить нас, если кто-то попытается установить с вами контакт. И неважно, кто это будет: плачущая девочка в розовых бантах, красивый мужчина в «Кадиллаке» или беременная женщина, упавшая в обморок.

— Да, но при чем здесь я? — Упоминание о красивом мужчине заставило Дашу побледнеть.

Полетаев моментально заметил перемену в рассерженной свидетельнице.

— Вас могут убить, Даша, — негромко произнес он. — Мне очень неприятно говорить подобные вещи, но я хочу, чтобы вы ясно представляли происходящее. Скорее всего, Светлана и ее мать убиты, в вас же могут заподозрить нечаянного свидетеля или еще хуже — сообщника.

Посудите сами, почему в трудную минуту Лунина обращается за помощью именно к вам? Потому что вы в курсе дел и можете ей помочь. Следовательно, пока вы живы, вы представляете потенциальную опасность. Вывод напрашивается сам. Под удар могут попасть и ваши близкие. Верьте, этих людей ничто не остановит. Прошу вас, еще раз внимательно вспомните вчерашний день, не произошло ли нечто необычное, на что вы, может, не обратили особого внимания. Не пытался ли кто-нибудь, я повторяю, это мог быть человек любого пола и возраста, вступить в контакт с вами, вызвать жалость или интерес? Понимаю, к молодой женщине на улице часто подходят мужчины, вы могли не придать этому значения, подумайте хорошо.

Даша стояла молча, закусив губу. Сказать ему, что к ней уже сто лет никто не подходил на улице и она от радости побежала за первым встречным? А сегодня, накрасив морду, прямо из их кабинета помчится к нему на свидание? Да они расстреляют ее на месте.

Дура, тупица.

Первоначальный испуг сменился яростью, она подняла на подполковника потемневшие глаза и глухо произнесла:

— Нет, ничего особенного со мной не произошло. Если вспомню, обязательно позвоню. Я могу идти?

— Идите. — Полетаев грустно посмотрел ей вслед

Глава 7

Соломон Ольсен, худой, лохматый, с тонким крючковатым носом, который он гордо именовал орлиным, пребывал в это солнечное июньское утро в отличном настроении.