Она у меня любимая, на черном фоне потрясающе четкая, правдоподобная печать кольчуги, на спине два скрещенных топора со щитом, спереди через плечо – кинжал в ножнах. Очень брутально и тепло, прям мое. Натягиваю толстовку поверх футболки, сверху ветровка – ну все, к холодам готова.
Иду. Иду долго. Очень. По ощущениям гудящих ног уже два раза должна пришлепать, но нет – тропа по-прежнему ровнехонько стелется, убегая меж стволов деревьев. Что-то мне начинает казаться неправильным. Поднимаю голову, осматриваюсь – так и есть, лес хвойный! Но нет в этом районе хвойных лесов, так короткие перелески, не более.
А тут стволы в два обхвата, закрывают кронами потемневшее небо. Так, стоп, надо разобраться. Присаживаюсь у ближайшего дерева. Заблудиться я не могла, т.к. прекрасно ориентируюсь на местности, традиционным женским топографическим кретинизмом не страдаю. Тогда какого лешего я сижу в сосновом лесу, если уже полчаса как должна быть в лагере? Знаю, что мобильный здесь не ловит, даже доставать не буду.
Наощупь достаю фонарик и решаю все же топать по это тропе дальше.
Она достаточно широкая, не заросшая, так что велика вероятность выйти к жилью. Со вздохом встаю и, стараясь не злиться на ситуацию, иду дальше. Эх… накаркал мне дед про приключения! А уж как засмеют меня мужики, когда в лагерь приду, ох, застебут. Чтобы отвлечься, начинаю тихонько напевать себе под нос. И тут на этот самый нос падает капля, потом еще одна. Дождь? Да ладно? Мало мне нежданчиков, теперь еще и это. Раскатистый гром прозвучал словно издевательский хохот.
Следом мелькнула ухмыляющаяся бело-розовая молния. Сначала я пыталась пересидеть дождь под широкой разлапистой елью. Но когда холод начал проникать под майку и разливаться неприятными мурашками по телу, решаю все же двигаться дальше. Иду, иду и иду. Сцепив зубы, уже на чистом упрямстве. Ноги гудят, нос сопливит, но я иду! Назло всем громам и молниям. Вредной упертости во мне – на пятерых хватит.
Когда все же нехотя сосняк расступается, и я вижу впереди, сквозь пелену дождя, деревенские домики с приветливо горящими огоньками окон, из горла вырывается не то вздох, не то всхрип.
Продолжаю как автомат переставлять ноги, опасаюсь, что если остановлюсь, то просто рухну. Ковыляю до ближайшего строения. Открываю калитку, отчаянно надеясь, что в такую погоду дворовой пес тоже не захочет выходить из будки. Поднимаюсь по деревяному крылечку, слабеющей рукой стучусь. Если не откроют, буду ночевать прямо на этом крыльце.
