Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Фудзи, как ни в чём ни бывало, выглядывал в окошко.

— Пусто! — повернувшись ко мне, он улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Ни дракона, ни вражеского самолёта.

— Круто, — мой мозг онемел. Наверное, чтобы по-настоящему осмыслить всё, что случилось, понадобится какое-то время.

— Как ты, чудовище? — спросил участливо Фудзи.

— Всё нормально. Просто не верится.

— Да ладно тебе, круто же вышло! Все живы, все здоровы… Ну, относительно, — он бросил осторожный взгляд на Соболева.

Мне бы твой оптимизм… — мысль была мне не свойственная.

Наверное, я просто переволновался. Вот психика и даёт сбои.

— Алексей Григорьевич, подлетаем к Шереметьево, — прозвучало из динамика. Я узнал голос пилота. — Будем садиться?

— Разумеется, — Соболев ответил, нажав кнопку на переборке, рядом с динамиком.

— Датчик тангажа отказал. И ещё много чего…

— Иду, — коротко бросил Соболев, развернулся и покатил к голове самолёта.

Повинуясь внутреннему толчку, я пошел следом за креслом-каталкой. Фудзи — за мной. Таня осталась с Коляном — усадив в кресло, она хлопотала вокруг него, как наседка.

А ведь он даже не маг, — подумал я о водителе с несвойственной мне теплотой. — И тем не менее, задумал и совершил этот опасный для жизни трюк…

Даже если бы мы не помогли — он всё равно вылез бы на фюзеляж и принялся палить по дракону.

Крутой мужик. Очень крутой, в Корпусе такого приняли бы «на ура»…

В кабине уютно перемигивались приборы, пилот спокойно сидел за штурвалом. Под самолётом разливалось озеро огней — такое громадное, что края его пропадали за горизонтом.

— Москва, — с каким-то поэтическим настроем сказал Фудзи. — Как много в этом звуке…

— Я передал диспетчеру, что у нас будут сложности с посадкой, — сказал пилот, обращаясь к Соболеву. — Они освободили самую длинную полосу, пригнали пожарных и воздуховиков. Помогут нам сесть.

— Сэнсэев огня и воздуха, — шепотом прокомментировал Фудзи специально для меня. — Создадут воздушную подушку, чтобы мы смогли сесть.

Соболев молча кивнул. А потом занял место второго пилота.

Выглядело это так: обычное кресло отъехало на шасси назад, к стенке кабины, а инвалидное кресло вкатилось на его место, щелкнули держатели, намертво закрепив колёса.

Для князя это — обычное дело, — подумал я. — Самолёт полностью оборудован под его нужды, и Соболев чувствует себя здесь не беспомощным инвалидом, а хозяином.

— Запрашиваю разрешение на посадку? — спросил пилот.

— Добро, — кивнул Соболев, а потом посмотрел на нас. — Лучше сядьте и пристегнитесь.