Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В качестве прощального жеста капитан поздравил меня с праздником: с днём ВДВ (в этом году я его толком не отметил). ГАЗ-21 сорвался с места сразу же, как только я покинул его салон. Я проводил помчавшуюся к перекрёстку «Волгу» взглядом. Выждал, пока автомобиль скрылся за поворотом. Лишь тогда я огляделся. Отметил: солнце опустилось за крышу хрущёвки, из кроны каштана исчезли грачи, а Котова по-прежнему стояла на том самом месте, на котором нас остановил капитан КГБ.

Я подошёл к Лене — та схватила меня под руку."

"— Серёжа, чего он хотел? — спросила Котова.

— Что случилось?

Я повёл её к трамвайной остановке. С удовольствием вдыхал уличный воздух.

— Ничего не случилось. Всё в полном порядке.

Лена покачала головой. Заглянула мне в глаза.

Я заметил, что она взволнована.

— В порядке? — переспросила Котова. — Этот человек был из КГБ! А оттуда просто так не приходят.

— Из КГБ, — согласился я. — В КГБ работают такие же люди, как и везде. Делают нужное стране дело.

Лена тряхнула головой, будто не согласилась с моим утверждением.

Спросила:

— Почему же этот капитан со своим нужным делом пришёл к тебе?

Я нехотя вынул из кармана уже слегка помятый конверт, показал его Котовой.

— Он интересовался вот этим.

— Твоим письмом?

— Моими отношениями с его адресатом.

— Почему? Это… из-за той открытки Высоцкого?

Лена произнесла фамилию Владимира Семёновича едва ли не шёпотом.

Я усмехнулся, покачал головой.

— Нет, Высоцкий тут не при чём. Во всяком случае, о нём меня капитан не расспрашивал. Всё дело в этой девчонке.

В Насте Бурцевой. На самом деле её отец не командир Кремлёвского полка, как сказал Артурчик, а полковник КГБ.

— И что с того?

Лена пожала плечами.

— Ничего, — ответил я. — Но у Анастасии Бурцевой ещё есть дед по материнской линии. Его фамилию тебе не скажу. Но уверен, что ты её много раз видела в газетах и слышала по радио и по телевидению. Он член Политбюро ЦК КПСС.

— Ого.

— Ого, — согласился я. — Этот дед по нескольку раз на неделе с Леонидом Ильичом целуется. Смотрит парады и демонстрации на Красной площади с балкона Мавзолея.

И переживает, что его любимая внучка общается непонятно с кем.

— Ты не непонятно кто! — взмутилась Котова.

Я улыбнулся.

— Спасибо. Но он об этом не знал. Вот, выясняет.

Я указал рукой в том направлении, куда умчалась «Волга» капитана Зареченского.

— Понятно.

Лена вздохнула.

Секунд пять мы молчали. Шагали плечо к плечу по исчерченному трещинами тротуару.

— Так это она и есть? — тихо спросила Котова.