Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Я пришла к выводу, что либо вы били не в полную силу, либо…

Она замолчала."

"— Либо у сына второго секретаря Новосоветского горкома КПСС не оказалось в голове мозгов, — продолжил я. — Вы это имели в виду?

Следователь дёрнула плечом и заявила:

— Согласна, что в этом моменте моя версия выглядит слабо. Получается: вы хладнокровно рассчитали силу и количество ударов. Чтобы изуродовать, но не убить. Это не вяжется с версией о спонтанном конфликте. Тут уже попахивает хорошо спланированным нападением.

Именно это приходит на ум, с учётом ваших физических возможностей.

Я пожал плечами.

— Всё это фигня: нападение, конфликт, мозги на стенах, — сказал я. — Важно, что в вашей версии я с Венчиком не согрешил. Вы меня успокоили, спасибо. Но вас, как я понял, мои победы на постельном фронте не интересуют? Ладно. Как скажете.

Развёл руками.

— А больше мне признаться не в чем.

Следователь хмыкнула.

— У вас хорошее чувство юмора, Сергей Леонидович, — сказала она.

— Я это поняла, когда работала с вами по делу о похищении директора швейной фабрики. Кстати, мои слова о чистосердечном признании тоже были шуткой. Надеюсь, мой юмор вы тоже оценили.

Женщина прищурилась.

— Но согласитесь, Сергей Леонидович: вы идеальный кандидат на роль подозреваемого в этом деле. Как и ваш младший брат Кирилл. Это если отбросить некоторые пока непонятные мне сейчас моменты. Я ещё вчера всерьёз рассматривала эту версию.

Следователь покачала головой.

— Ну, а сегодня утром всё изменилось.

Женщина взяла со стола лист бумаги, на котором вела записи в момент моего появления, протянула его мне.

— Вот, Сергей Леонидович, — сказала она. — Ознакомьтесь. Подпишите.

Я принял из её рук бумагу и спросил:

— Что это?

— Ваши сегодняшние показания, — ответила следователь. — Время позднее. У меня дома полно дел. Поэтому я подготовила бумаги заранее. Чтобы мы с вами не просидели в этом кабинете до полуночи.

Она демонстративно взглянула на часы.

Я опустил глаза на исписанную мелким почерком страницу. Отметил, что почерк следователя вполне разборчив. Обменялся взглядом с замершим внутри деревянной рамки Феликсом Эдмундовичем (который будто бы тоже мне намекал, что рабочий день закончен). Забросил ногу на ногу и погрузился в чтение. Обнаружил, что «записанная с моих слов» версия произошедших в четверг вечером событий очень походила на ту, которую я изложил Инге Рауде.