Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я не знаю, где Купава. Спроси лучше у Мальгина, он должен знать. Говорят, что в последнее время они…

– Говори!

– Ну он же оперировал ее, спас от наркотранса… короче, это не мое дело. Если не получится с Мальгиным, приходи ко мне, подумаем вместе, где ее искать.

Виом погас.

Шаламов постоял у «домового» на дрожащих ногах, чувствуя, как в душе поднимается цунами злобы и ярости, попытался было успокоиться, но поздно: накал отрицательных эмоций превысил порог включения «черного сознания», и телом снова овладел маатанин.

Третий раз за этот день…

Он мчался как снаряд, с огромной скоростью в каком-то сером тумане, проделывая в нем гладкий незарастающий туннель. Затем что-то щелкнуло, будто клапан в скафандре, и туман стал редеть, таять, распался на полосы и клочья, исчез. Теперь стало видно, что летит он над фиолетово-коричневыми горами с багрово светящимися вершинами. Пейзаж внизу казался диким руинованным хаосом, взгляд то и дело натыкался на «развалины» замков, соборов, циклопических стен и гигантских зданий, которых на самом деле не существовало.

Человеческому глазу трудно было разобраться в цветовых сочетаниях и оттенках горной страны, слишком непривычны они были, неожиданны, калейдоскопичны, хотя нет-нет да и пробивалась сквозь чувство чужеродности чья-то успокаивающая воля: все нормально… все знакомо… все хорошо…

Мелькнули последние алые отроги горной страны и в долине, распахнувшейся под летящим, показалось зеленовато-серое, с серебристым отливом озеро, на берегу которого выстроился город.

Чужой город, немного напоминающий скопление земных термитников, только величина каждого здания-«термитника» намного превышала земные аналоги.

Город приблизился, одно из его зданий выросло в мрачный «готический» собор, собранный из грубых столбообразных камней, грани которых отбрасывали гранатовые блики. Миг – и казавшийся сплошным частокол каменных уступов лопнул зигзагом щели, мелькнули толстые, фосфоресцирующие фиолетово-синим светом стены, сомкнулись за спиной.

Движение оборвалось."

"Шаламов оказался в маатанской «квартире», обстановка которой хоть и не напоминала жилище человека, но была по-своему гармоничной и законченно функциональной. К тому же все здесь казалось смутно знакомым, почти родным, отвечало внутренним представлениям об уюте и порядке. И все было живым, выращенным из стен здания с помощью процессов направленной кристаллизации, диффузии и осмоса.