Казалось, если муж немедленно не прикоснется ко мне, я умру, сгорю от собственного неудовлетворенного желания, от страха никогда больше не оказаться в его крепких объятиях, не ощутить требовательные губы на своих губах, не прочувствовать на себе всю страстность его натуры.
Но Марк отчего-то медлил. Просто смотрел на меня, распростертую на постели, и не шевелился. Не выдержав пытки, я приподнялась на локте и потянула его на себя за край рубахи. Мой порыв нашел в нем отклик. Желание вновь сильно овладело Марком.
Он обхватил руками мои бедра и одним резким движением соединил наши тела. Я тихонько вскрикнула, и муж замер, позволяя мне привыкнуть к нему. Его потрясывало от нетерпения продолжить начатое, и вскоре мы задвигались в едином ритме, исполняя древний танец любви и неотрывно глядя друг другу в глаза. Мы походили на любовников, встретившихся после долгой разлуки, на протяжении которой страсть не остывала, а лишь разгоралась.
Температура в каюте поднялась до опасных высот. Казалось, еще немного – и все вокруг нас воспламенится.
Тем временем как здесь разыгралась буря страсти, на море поднялся сильный шторм. Всполохи молний зачастую освещали помещение, да так ярко, что можно было без затруднений различить стрелки на циферблате часов, висевших на стене у входа. Иногда срывался шквал, и тогда россыпь брызг, будто горсть песка, ударялась о стекло иллюминатора. Тяжело нагруженный корабль натужно скрипел. Отовсюду доносился грохот, лязг цепей, топот матросских сапог, завывание ветра, вопли перепуганных до полусмерти пассажиров.
Но нам сейчас не было до них никакого дела. Казалось, природа специально устроила сегодня световое и звуковое представление, встала на нашу сторону, позволяя нам без всяких опасений предаться страсти. Мои громкие стоны тонули в раскатах грома, шуме и поднятой суете. Как волны поднимали корабль, несли его на своих гребнях, так и мы с Марком возносились до небывалых высот наслаждения, плыли на облаках удовольствия, любили друг друга, отдавались желанию без остатка, совершенно не думая о завтрашнем дне.
Было страшно даже помыслить, что он может стать последним в жизни мужа.
***
Без четверти одиннадцать с палубы донеслись возбужденные голоса. В тот же миг у меня лихорадочно забилось сердце. Поднятый шум означал лишь одно – наш корабль прибывал в Моракабес.
Возможно, план Марка был гениален, но мне он не нравился. Я боялась расстаться с ним даже на минуту, не говоря уже о часе.
