Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Помимо этого, теперь мы знаем имена всех ключевых ученых и специалистов с американской стороны. С кем-то произойдет несчастный случай, другой внезапно решит переехать в соседнее государство, разбогатев, третий потеряет всяческий интерес к науке, а четвертый… четвертый станет работать на нас. Способов много. Мы первыми сделаем бомбу, уже через полгода можно будет приступать к испытаниям.

Сталин надолго задумался. Это в корне меняло дело. Теперь он сомневался, а нужны ли в принципе союзники в лице США и Великобритании.

Они так долго тянули с открытием второго фронта, что теперь, наверняка, захотят получить слишком многое… гораздо больше, чем он готов был им дать.

- Можем ли мы в планировании наших действий руководствоваться показаниями какого-то немца? К тому же садиста и убийцы?

- Разумеется, нет! – протер пенсне Берия. – Но мы можем это… хм… учитывать… Все сведения проверяются нашими американскими агентами. Елизавета Зарубина подтвердила их достоверность. То, что ее перевербовали, исключено.

Немецкий капитан оказался просто кладезем информации, которую он выдавал огромными блоками. Оперативная группа, собранная для проверки фактов, попросту не справлялась с такими объемами. Даже расширив ее еще на пятьдесят человек, убедиться в подлинности всех сведений за столь короткие сроки было нереально. Поэтому выделили несколько ключевых направлений, главным из которых был «Манхэттенский проект».

В скором времени стали известны все без исключения имена участников проекта, а так же предположительные сроки завершения исследований.

По всему выходило, что раньше чем через год американцы еще ничего не успеют выдать.

Опередить их было заманчиво. Змей Берия не стал бы разбрасываться пустыми обещаниями, если он сказал, что СССР станет первым в этом вопросе, значит, так тому и быть. А когда это случится… то станут ли нужны компромиссы с союзниками? Одна бомба, сброшенная на Берлин, заставит немцев капитулировать. Если же нет, что ж, тогда Германия исчезнет, как государство.

«Германия должна погибнуть!» - так считал не только автор одноименной книги Теодор Кауфман, предлагавший после войны стерилизовать все сорок восемь миллионов немцев: и мужчин, и женщин, - а территорию разделить между другими европейскими странами. Так считали многие тысячи, и тысячи американских и европейских граждан, в том числе, многие видные политики.

Ведь именно фактического уничтожения Германии добиваются и Рузвельт, и Черчилль.