Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я их провел, не сомкнув глаз, с револьвером под рукой. Даже чай не заказывал. Только все время оглядывался, как летчик-истребитель в воздушном бою, и ждал подвоха.

В столице я явился в НКВД на Лубянку. Там мне дали направление в гостиницу Коминтерна, которую наркомат использовал для массовых мероприятий.

Номер был на двоих и со всеми удобствами. Со мной заселили заместителя начальника Новгородского УНКВД. Это был крупный мужчина, шутник и балагур. Тут же объявил, что слышал обо мне. И о том, как мы предотвратили взрыв «Пролетарского дизеля».

– Орлы! Вот это результат… Была информация, что у нас тоже нечто подобное готовят. По всему Союзу вражья сила активизируется. Будто в последний бой бросают все резервы.

– Очень может быть, – кивнул я.

На учебе нам читали лекции о новых методиках работы с контингентом. Сотрудники центрального аппарата и представители областей делились опытом борьбы с контрабандистами, нарушителями государственной границы. Мне это было не особо актуально, поскольку у нас границ не проходило.

А вот технические новинки вызвали интерес. Нам обещали скорое появление маленьких радиомикрофонов – ставишь его в телефон, контрольный пункт в паре сотен метров, и слушаешь все переговоры в комнате. Да, будущее за специальной техникой.

Между тем мне не давали покоя размышления о том, что же делать дальше? Информации достаточно, чтобы переворошить все осиное гнездо. Но вопрос один – как устроить так, чтобы этой информацией заинтересовались? А действовать надо именно сейчас.

Второго шанса может и не быть.

Напроситься на прием к Ежову по срочному делу государственной важности? Бесполезно. Не тот человек, что будет разбираться в деталях. Скорее прикажет для острастки кинуть баламута в камеру, а там под настроение – казнить или миловать. Да и с Гаевским какие его отношения связывают – неизвестно. Нет, это не вариант.

Я заглянул в прокуратуру. И узнал, что мой друг и покровитель Демидов в отъезде, в Средней Азии, похоже надолго. А я на него рассчитывал.

Тогда плюнул на все. Вечером в гостинице засел за письмо. С собой заготовленные конверты с посланиями не брал. Такие вещи в кармане не таскают. Поэтому пришлось творить заново, потратив на это половину ночи.

Сосед по комнате интересовался, чего мне не спится в ночь глухую. Я отговорился:

– Отчет готовлю.

Закончив, запечатал сей образец эпистолярного жанра в конверт. Половина дела сделана.

Конечно, выглядели мои действия как-то нелепо и жалко.