Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она улыбнулась, и я почувствовал, что сердцу уже не хватает места в груди. Такого я не испытывал уже давно. А потом, к собственному удивлению, протянул обе руки и сжал щеки Люси. Ее улыбка исчезла. Глаза встретились с моими. Я чуть приподнял ее голову и легонько поцеловал в губы. Меня словно ударило током. Я услышал, как она ахнула. Потом ответила на поцелуй.

И окружающий мир тут же окрасился в яркие цвета.

Люси положила голову мне на грудь. Я услышал, как она плачет. Гладил ее по волосам и сам боролся со слезами.

Не знаю, сколько мы так просидели. Может, пять минут, может, пятнадцать. Просто не знаю.

— Тебе пора идти, — наконец прошептала она.

— Ты останешься здесь?

— Айра поставил условие: ты приходишь один. Я, может, заведу его автомобиль, чтобы подзарядить аккумулятор.

Второй раз я ее не поцеловал. Выбрался из машины и не пошел — полетел. Здание из красного кирпича стояло посреди зеленого парка. Фасад украшали белые колонны. Чем-то оно напомнило мне общежитие богатого студенческого братства.

За регистрационной стойкой сидела женщина.

Я представился. Она попросила меня расписаться в книге посетителей. Потом сняла трубку и что-то шепотом в нее сказала. Я ждал, слушая успокаивающую музыку, которая играла в вестибюле.

Появилась рыжеволосая женщина в юбке, блузке и очках. Выглядела она как медсестра, только без белого халата.

— Я Ребекка, — представилась она.

— Пол Коупленд.

— Я отведу вас к мистеру Силверстайну.

— Благодарю.

Я ожидал, что она поведет меня по коридору, но мы вышли в парк.

Ухоженный, уже подсвеченный, хотя еще не стемнело, декоративными фонарями. Густая зеленая изгородь окружала территорию.

Айру Силверстайна я заметил сразу.

Он изменился и при этом остался прежним. Вы наверняка встречали таких людей. Они становятся старше, седеют, толстеют, сутулятся, но совершенно не меняются. К ним относился и Айра.

— Айра!

Просто по именам в лагере взрослых не называли. Добавляли «дядя» или «тетя», но у меня язык не поворачивался обратиться к нему: «Дядя Айра».

Он был в пончо — такое я в последний раз видел в документальном фильме о Вудстоке, — в сандалиях.

Айра медленно поднялся, протянул ко мне руки. Так было и в лагере. Там все обнимались. Все любили друг друга. Я шагнул в его объятия. Он прижал меня к себе, со всей силой. Я почувствовал его бороду на своей щеке.

Айра отпустил меня и повернулся к Ребекке:

— Оставьте нас одних."

"Медсестра ушла, а он повел меня к зеленой парковой скамье. Мы сели.

— Ты не изменился, Коуп.