Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Янка легко коснулась лба Кати, словно проверяя, нет ли температуры, затем не прощаясь ушла. Я дождался прихода няни и поехал к Даше. Успею перед работой. Яна права — поговорить нужно. Чисто по человечески, сказать первой нужно было жене. Но…

— Привет, — поздоровался я входя в палату.

Привычно уже — бахилы, шапочка, белый халат. Я так часто бывал здесь, что казалось сжидся с этим местом. Теперь, когда к Илье меня больше не пускали, как потенциального разносчика заразы, и я принял решение реже видеться с Дашей, я и здесь реже стал бывать.

Но привычка страшная сила, просто в офисе сидел, и казалось, что надо все бросать и сюда ехать.

— Ты пришел, — обрадовалась Даша приставая на постели. — Как Катюша?

— Спит. Всю ночь ревела.

Вот если бы прибавить — но моя бывшая жена баюкала ее до рассвета, наверное, Даша бы поправилась в разы быстрее. Мысль подлая, я гоню ее прочь. У меня есть чем сегодня шокировать жену. Смотрю внимательно — Даша все так же худа, но больше не походит на ожившего мертвеца. Если отбросить в сторону сантименты, то можно признать, что Даша выглядит куда живее Яны.

— Малышка, — в голосе Даши огорчение. — А что такое? Для зубов рано еще, у меня у самой вылезли в четыре месяца, но Кате и столько нет…

— Выписывайся, увидишь.

Я не очень любезен. Но — я устал. Не только из-за Катьки, ее я как данность уже воспринимаю, я привык к тому, что маленькая дочка есть, скорее дико уже представить свою жизнь без нее. Я устал балансировать на краю. И скоро просто упаду в пропасть под названием Яна.

Ухну весь, целиком и буду наслаждаться этим. А Даша — соломинка, которая могла бы меня удержать. Но ее мысли сейчас заняты не мной.

— У Ильи рак, — напоминаю я. — Я тебе говорил.

Морщит лоб — вспоминает. Я и правда говорил. Она забыла. Даша не плохая — она слабая. Когда-то это казалось просто идеальным, с Яной мы не жили, а просто ломали друг друга, оба слишком упертые, чтобы уступить. А Даша — уступала. Теперь я не знаю, что с этим делать. Она не хочет сражаться не только со мной.

Со своей болезнью тоже. У нее нет на это сил. Я понимаю — но принять, когда ночью младенец плачет сложно."

"— Наверное, говорил, — соглашается она. — Прости.

Закрываю глаза. Не от злости — от бессилия. В этой палате я бессилен.

— Катюша подходит ему, как донор. Даша, я намерен дать согласие на пересадку ее материала Илье.

Теперь Даша садится уже полностью. Округляет удивленно рот, растерянно и даже как-то беспомощно хлопает ресницами. Мне ее жаль, искренне жаль.