Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

В этой женщине я с трудом узнавала ту красавицу, которую видела на фотографиях, предоставленных мне отцом.

— Кристина! — тихо позвал Дима, и я инстинктивно шикнула на него:

— Не надо! Пусть спит!

Поздно. Жена Швецова уже открыла глаза и теперь смотрела в потолок. Внезапно выражение её лица изменилось. Из бесстрастного и безмятежного оно превратилось в кривую уродливую маску. Кристина принялась шевелить губами, но изо рта её не вырвалось ни звука.

— Кристина, это я. Я здесь, — сказал Дима, подходя ближе к кровати.

Его жена с огромным трудом повернула голову в сторону Швецова и, вновь повозив губами, ещё сильнее скривилась. А потом перевела взгляд на меня, и я застыла на месте. Мне показалось, что Кристина всё понимает. Всё осознаёт. В первую очередь, кого именно её муж привёл к ней.

— Дим… — шепнула я, и Швецов тут же оказался рядом.

Взял меня за руку, осторожно сжал похолодевшую ладонь.

— Теперь ты понимаешь, что ревновать тебе меня не к кому? — с горечью, которая, казалось, идёт из глубины души, спросил Дима.

Я прикусила нижнюю губу и решительно потащила Швецова за собой к выходу из палаты. Ещё не хватало, чтобы Кристина наслушалась того, что совершенно не предназначалось для её ушей.

Когда мы оказались в коридоре, я жадно схватила кислород ртом. Всё чудилось, что тот запах лекарств, который витал в палате жены Швецова, будет преследовать меня всюду.

— И всё же, ты обещал мне рассказать всё. Особенно интересует тот пункт, который про отца и Карташова, — сказала я притворно бодрым голосом, когда мы с Димой покинули клинику и я зашагала по одной из дорожек ухоженного сада.

Швецов шёл позади, отстав лишь на пару шагов."

"— Они приезжали ко мне. Вдвоём. Угрожали донести до общественности всё. Всю историю с Крис. Я хотел уберечь её, малыш. Папарацци бы не дали жизни ни директору клиники, ни, не дай бог, ей самой. Деньги способны заткнуть рты, но не пасти репортёров. Представь, как кого-то из персонала подкупили бы и уже завтра таблоиды бы пестрели фотографиями Кристины, прикованной к больничной койке, а также перчёными заголовками.

Мы добрались до скамейки, на край которой я и опустилась. Сложила руки на коленях, взглянула на белое здание. От того, что описывал Дима, по позвоночнику побежал ледяной озноб.

Сам Швецов присел рядом и, тяжело оперевшись локтями на колени, подался вперёд и принялся смотреть прямо перед собой.

— Я не за себя тревожусь, ты должна это понимать. Не хочу, чтобы имя Кристины полоскали. Точнее, не хотел.