Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Есть кухня, диван, ванная и маленькая спальня с кроватью во всю комнату.

Эту инспекцию я провожу в молчании, бросая взгляды на Градского, который внутри осматриваться не спешит.

Ведя пальцами по столешнице разделочного острова, двигаюсь по кухне и задаю мучащий меня вопрос:

— Мне нужно отпроситься на ночь?

— Не думал, что ты до сих пор отпрашиваешься. — Влад складывает на груди руки, прислонившись плечом к стене.

— Это была шутка, Градский, — смотрю на него через комнату. — Здесь мило.

— Мило — очень нейтральное слово.

— Ладно, здесь круто.

— Не преувеличивай.

— Тогда найди свое слово.

Окинув взглядом обстановку, он сообщает:

— Мы останемся здесь на ночь.

Кусаю изнутри щеку, еще раз осматривая пространство и не останавливаясь ни на чем конкретно. Мы останемся здесь на ночь. Этого достаточно, чтобы мысли по поводу обстановки в моей голове сдохли. Все до единой.

В ладони оживает телефон, звеня рингтоном по нервам. Я вижу на дисплее имя брата и смотрю на Влада.

Он перехватывает мой быстрый взгляд и склоняет набок голову.

Я собираюсь врать не моргнув глазом и собираюсь делать это не таясь.

— Чего тебе? — проговариваю хрипло, как раз такой голос у меня обычно после сна.

— Как дела? Я все еще могу поработать таксистом, — говорит Андрей немного резко.

Удивленная этими интонациями, вру:

— Я сплю.

— Давай пообедаем. Тебе поможет теплый бульон.

Мне ничего не поможет. Со своей бедой я один на один.

— Андрей, отстань, а? — прошу его протяжно.

— Позвоню завтра.

— Я пытаюсь о тебе заботиться, Моцарт.

— Спасибо, мне просто нужно поспать. Пока! — Сбрасываю вызов и кладу телефон на столешницу.

Все это время Влад неподвижно за мной наблюдает, приподняв уголок губ в усмешке.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— А ты отлично врешь.

— Все врут, даже я.

— Ты перевернула мой мир, — усмехается, приложив ладонь к сердцу.

Я вдруг понимаю, что прелюдия без свидания — это гребаное испытание.

Я нервничаю.

Здесь нет крадущей стеснение обстановки. Это не танцпол, где нас никто не знает. Не спальня с выключенным светом, где можно спрятаться за темнотой. И это не посиделки у камина с бокалами вина. Это голая правда, подсвеченная со всех сторон ярким дневным солнцем.

Градский проводит рукой по волосам и молчит пару секунд, после чего говорит:

— Сними футболку.

Это то ли просьба, то ли приказ.