Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Однако думаю, что ты рассказываешь не все, а лишь ту часть, которая выгодна тебе.

— Ну, я не хочу упасть в твоих глазах, — игриво улыбнулась она робкой, завлекающей улыбкой. — Я все-таки влюбленная в тебя женщина.

На этот раз я молча выразительно посверлила затылок Антуану. Он нахмурился и попросил Ракшану продолжить.

Она в подробностях рассказала, какой ужас испытала при падении в пропасть. Как очнулась в хижине местного фермера, который ухаживал за ней. Потом пришла его сестра и сообщила, что ведутся поиски графини и ее считают мертвой.

И у нее тут же созрел план, что это для нее сейчас единственный выход, чтобы сохранить себе жизнь. Она слаба и беспомощна. Если бы адепты Майны узнали об этом, они бы обязательно воспользовались этим и уничтожили ее.

— Они фанатики. Если они объявили меня злом, они не успокоятся. Мне было страшно. Я плохо соображала. Чечулин хотела денег. Она не желала ничего слушать. И у меня созрел план…

Дальше рассказ Ракшаны повторялся в той части, что мы услышали от Кастильи.

Она надоумила Чечулию появиться в образе Ракшаны к Антуану и потребовать денег.

— Мы договорились разделить эти деньги пополам. В тот момент я думала, что, когда поправлюсь, сменю внешность и начну новую жизнь. Думала, что этим спасу и вас. Ведь пока я рядом, вам угрожает опасность. Кто знает, вдруг бы жрецы Майны решились на убийство, когда со мной был бы кто-нибудь из вас? Ты или девочки! — проникновенно вскрикнула и закрыла лицо руками Ракшана. И, судя по всему, достигла нужного эффекта: граф взволновался.

— Я не учла только одного… Вернее, двух вещей. Первое — что я не смогу долго жить без вас, моей семьи. А второе — что адепты Майны будут следить за моей семьей, моими дочерями, предполагая в них новое зло… Что они проникнут в мой дом и будут втираться в доверие к моим детям…

— О чем ты говоришь, Ракшана? — резко спросил граф.

— Я говорю о вашей горничной, Антуан! О Гаврилитте! Она адепт богини Майны…

Заявление Ракшаны нас потрясло. Мы с графом переглянулись. Все это было похоже на бред, и между тем в нем что-то было… Вспомнилось странное поведение Гаврилитты.

Ее слова про зло… Она с самого начала знала, зачем она здесь. Теперь это становилось очевидно…

— Я привязала Ливию к себе давно, еще до несчастного случая, чтобы присматривать через нее за вами, моими дорогими и любимыми…

— Подсматривать, — пробурчала я.

— И это тоже. Моя темная сторона хотела подсматривать, а светлая — присматривать, — не стала отрицать Ракшана.